— Спасибо вам, Валентин Сергеевич, — чуть напрягшись, поблагодарила она.
Мы пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.
Сегодня можно и отметить. Зайду в магазин и возьму пива. К нам сегодня приезжает ее сестра. От одного пива мне ничего не будет. Они и не заметят. На выходе снова приложил пропуск, прошел через детектор и открыл сумку. Охранник проверил сумку и разрешил идти. Зашел в ближайший магазин, взял литр пива и пошел к кассе. Последние минуты перед открытием самые сложные. Длятся дольше чем все прошлое время. Наконец выйдя из магазина, прошел дальше, где свет фонарей заканчивает свои полномочия. Отвинтил пробку и залпом выпил всю бутылку.
Только после этого пришло осознание наихудшей ошибка в моей жизни. Водка, выпитая ранее и мой организм напомнили мне, что я не молод. Меня накрыла так, словно ноги превратились в вату, а небо давило сверху, пытаясь вбить меня в землю. Глаза практически не видели в темноте все расплывалось в метре от меня. Память накрывало черной пеленой. Моментами совершенно не понимал, когда успел пройти тот или иной отрезок дороги. Благо знал местность как свои пять пальцев. Мне оставалось перейти деревянный мост, пролегающий через небольшую канаву. Проблема заключалась в том, что мост был скользкий от наросшей тины, так еще только с одной лампой на нем. Вариантов не было, и я пошел через него. Успокаивала мысль, что на другой стороне до дома рукой подать. Как вдруг моего затылка что-то коснулось, и лицо с силой ударилось о деревянные перила моста…
Снова провал в памяти. Глаза у меня закрыты, видимо до дома я дошел. Чувствую лицом тепло, а затылком мягкую подушку. Хотя бы сидеть и слушать треп не пришлось. Но звуки, услышанные вокруг, насторожили меня. Слышу стон мужика и плач женщины возле уха. Правая сторона лица мокрая и щиплет. Четкость мыслей вернулась. Только вот я не чувствую рук и ног. Запах пота сменился на запах медикаментов, а будильник на пищание прибора жизнеобеспечения. В этот момент глаза резко перехотелось открывать. Решил досчитать до десяти. Может все это сон.
…Восемь…
Девять…
Десять…
И медленно начал раздвигать веки.
Сон оказался явью. Это была больничная койка. Возле меня сидела жена, не переставая плакать. Как оказалось, я и вправду не могу пошевелится. В этот момент зашел врач и подошел к моей кровати. Увидев, что я проснулся, поспрашивал, как самочувствие, при этом, постоянно не отвечая на главный. С отчаянием на лице, вновь повторил вопрос:
— Доктор, прошу вас, скажите, почему я не могу пошевелиться?
Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на жену. Та кивнула из стороны в сторону. Только после этого, вздохнув, он начал говорить:
— Вы парализованы. У вас сломаны шейные и поясничные позвонки. На вашем лице двадцать пять швов. Раздроблены два ребра с одной стороны. Вы упали с моста. Валентин Сергеевич.
Вот это хладнокровность, точно говорит подобные вещи на регулярной основе. Он поджал губы, перехватил карту в одну руку, посмотрел на жену, снова на меня и вышел с палаты. Действия настолько систематизированы и отлажены, что не один гребаный станок на заводе не работал так даже тогда, когда сошел с конвейера.
Повернул голову так, чтобы видеть только потолок. Слеза прокатилась по шву, вызывая жжение. Не стал успокаивать жену, а просто сказал:
— Все кончено.
Глава восьмая
Анфиса снова готовит шпаргалки записывая маленькими буквами что-то на клочке бумаги. Таким занималось добрая часть класса. Ибо следующим уроком проверочная по математике. Естественно, двойку получать никто не хочет. Хотя результат давно известен. Итоги будут приблизительно такими: десять человек получат два-четыре. Еще десять — пять-семь. Остальные же от восьми и более. Интересно здесь другое. Факт, бессмысленности действий изменить результат. Выглядит невероятно инфантильно и глупо. Нет смысла что-то менять, если находишься в первых двух категориях. На аттестат это не повлияет в абсолютной степени никак. Здесь важны ученики, нацеленные на высокий балл. Только к ним будут относиться со всей серьезностью и вниманием. У остальных же поправят на то, что претендует ученик. Учителя отлично знают класс и субъективным отношением обделенных не оставят никого.
Уже две недели, веду себя как обычный серый ученик. Я пришел к выводу, что однозначно зациклился на сливе Лилии. Пропало любое желание что-либо делать, даже мысль о вечерних прогулках не вызывает реакции. Все мое внимание сконцентрировалось лишь на ней. И это странно. Обычно у меня такого не бывает. Возможно из-за нашего диалога две недели назад. Но я готов подождать еще две, чтобы как следует ее замариновать в эмоциях страха, неопределенности и ненависти.