Нам снова сказали собраться и так же выйти на улицу. Следом вышел санитар, прижав локтем наши бумаги, сказал следовать за ним. Нас повели в глубь территории учреждения, все дальше уводя от выхода. Как и те пятиэтажки, данные сделаны по такому же принципу. Только вот расположены они не вдоль забора, а поперек, образуя часовой круг в центре, имея довольно большое пространство для прогулок больных. Но мой взгляд зацепился еще за кое-что. По разные стороны учреждения, почти параллельно друг другу, чуть ближе к центру было, два здания, только уже не пятиэтажные, а с двумя этажами, полностью выполненными из камня, каждое обнесенное дополнительным каменным забором. Больше похоже на то, будто там проводят “сверхсекретные” разработки по заказу правительства, нежели на место содержания больных. Интересно, Эдмон смог бы сбежать отсюда. По идеи, для него это должно быть плевое дело.
Пока я рассматривал территорию периферическим зрением, обратил, что парень, идущий за мной, все так же пялится что-то бубня под нос. Честно говоря, это уже стало напрягать. Я чуть замедлил скорость. Поравнявшись с ним и смотря на санитара, спокойным тоном начал говорить:
— Мне казалось, ты понял, — в этот момент парень приподнял руку в надежде что-то сказать, но сразу опустил. — У меня сейчас хорошее настроение. В твоих же интересах. Советую, чтобы оно и далее оставалось таким.
Я достал руки из карманов, поправил сумку, встряхнул пальто. Затем взялся одной рукой за лямку и ускорил шаг. Оставшуюся дорогу, парень направлял взгляд куда угодно, но только не на меня. Очевидно, такой поступок с моей стороны не сработает на каждом. Если вместо него шел амбал под два метра ростом, то я ковылял и не возражал бы. В данном случае, зная его реакцию в здании и с учетом телосложение чуть менее моего. То даже если возникнут проблемы, справиться с ним не составит труда. А наоборот, даст нужный опыт.
День первый
Перед лицом красовалась табличка “Корпус Номер 20”. Мужчина открыл пластиковую белую дверь, и мы зашли в здание. Открыл еще одну, теперь уже впуская на лестничную площадку. На самой площадке воняло плесенью и сигаретами. Хотелось только поскорее избавится от этого запаха, проникающего во все носовые поры. На втором этаже, язык так же во всех красках стал ощущать вкусы здешнего места. Проходя пролет за пролетом, на каждом стояло ведро, в которое выбрасывали бычки от сигарет. Наш этаж, как назло оказался самым последним. Подойдя к двери, санитар достал пропуск, приложил к датчику и открыл дверь. Что странно, сами двери так же пластиковые, как и на выходе. Санитар впустил нас первыми, сам же зашел следом и закрыл дверь.
— Иди к стойке в центре, — сказал санитар отдав мне бумаги, сам же направился в помещение для персонала.
Этаж представляет из себя сплошной коридор с небольшим пространством в центре примерно половина баскетбольного поля, с поставленными столами и висящим телевизором в углу. Со стороны стойки вдоль расположены палаты, с другой же туалет и душ. Думаю на противоположной стороне выполнено аналогично. Весь этаж, за исключением пола и потолка, раскрашен в синий цвет. Потолок же выкрашен в белый, а пол сделан из паркета. Само место так и внушает надежду. Надежду на смерть мучительную и неотвратимую. Не удивлюсь, если кто-то пытался повесится на проводе одиноко висящего телевизора.
— Добрый день, — сказала женщина, сидевшая за стойкой. — Давай сюда бумаги, — сказала женщина.
Я ближе подошел к стойке, отдал документы, расстегнул пальто и молча ожидал.
— Как зовут? — спросила женщина.
— Милан Марков, — ответил я, взглядом указывая на мои документы.
Женщина взяла документы, просмотрела бумаги. Убедилась в том, что меня ознакомили с правилами. Отдала паспорт и начала говорить:
— Ваша палата номер три, — показала на нее и продолжила, — Лишние вещи сдадите в гардероб после разговора с лечащим врачом. Врач лично зайдет в палату и позовет. Пока не переодевайтесь. Все, свободны.
Поправил сумку и подошел к палате. Дверь была выполнена из фанеры. Ручек так же не было. Вместо них красовалась сквозная дырка, в которую просовывается палец. Такая дверь создает видимость отстраненности. И лишь служит успокоением. В любой момент ее можно выломать. Достаточно приложить силу небольшого шлепка, и она пробьется, будто ее вовсе не было. Просунул фалангу указательного пальца в дверь. Открыл и, не смотря, сохраняя ожидание, перешел порог. Лишь после закрытия двери вынул палец из противоположной стороны, развернулся, выпрямился, засунул руки обратно в карманы и взглянул на палату.