Я лишь уничижительно посмотрел на них и повернулся в правую сторону. Там стоял Никита, прикрывший лицо платком от вони. Я подошел к нему и спросил:
— Ну что?
Он опустил платок и, скривив лицо, начал говорить:
— А ты что, не видишь? Да обосрались они, причем не единожды. Людей обворовывать, калечить горазды. А вот когда сами попали в такую ситуацию, сразу обделались. Так еще вперемешку с кровью.
От слов Никиты я от души посмеялся. Каждый раз, когда он реагирует на что-то подобными эмоциями, у меня это вызывает безудержный смех. Первые разы его бесило, но со временем привык и сам начал поддерживать мою реакцию смехом.
— Ладно, я понял, — собрано сказал я, повернулся к Пучеглазому и продолжил. — Выйдете, ждите за дверью и помогите идиоту на полу вытереть кровь, — закончил я.
Пучеглазый с остальными одновременно кивнули, и вышли за дверь. Я же проводил их взглядом.
К этому моменту Никита тоже был собран, не взирая на вонь, которая его буквально беспокоила минуту назад. Теперь стоял с видом, словно заключает контракт на миллиарды. Мы подошли к двум избитым людям, сидящих на холодной плитке, привязанных к вешало для туш. И опустили взгляд. В этот момент Никита был спокоен, а я откровенно удивился.
— Так вы еще сопляки, вам по лет восемнадцать, — сказал я.
Я сел на корточки и начал их осматривать, двигая головой из стороны в сторону. Они так же смотрели на меня. Никита же стоял возле.
— Вы знали, что страх — это фундаментальная эмоция человека, — произнес я, смотря на них. — И вы наделили ею полгорода, чем всполошили органы. Мне было бы плевать, если это не касалось лично меня, — озлобленно закончил я.
На что один из парней попытался сказать, откашливаясь, в слезах и крови:
— Нам… нам нужны были деньги, а многие не хотели отдавать сразу.
Его поддержал второй:
— Прошу, отпустите! Больше такого не повторится.
Я поднялся, встал прямо над ними, засунул руки в карманы и начал говорить:
— Как я и сказал, страх — это фундаментальная эмоция. Прежде чем поступать так, как поступали. Нужно было подумать, а не окажетесь ли в подобной ситуации или даже хуже, лично вы, — говорил я, смотря сверху вниз. — Вам могли мстить, объявить охоту или вовсе перейти дорогу кому хуже…
Второй сразу начал дергать головой, сопровождая действия криком:
— Это все он придумал. Я не хотел этого. Отпустите меня. Клянусь, что больше такого не повторится, и я никому не расскажу! Клянусь!
Первый сначала обескураженно пялился, но сразу пришел в себя, начав отрицать и перебрасывать вину на соседа.
— Заткнулись оба, — скаля зубы, сказал я. — Уже не важно кто виноват. Когда одна свинья из партии заражена болезнью или паразитами. Мясо становится непригодным. И на убой идет вся партия. При чем, самым негуманным способом. Их просто напросто сбрасывают в яму и закапывают заживо.
После этих слов парни не стали кричать или пытаться выбраться. Они лишь смотрели в пол. Принимая свою судьбу.
— Не думайте, что просто умрете и на этом все. Я же сказал, что вы перешли дорогу “кому хуже”. Прежде чем умереть, сполна расплатитесь за содеянное, — сказал я.
Как вдруг они снова почувствовали тягость к жизни, подтверждая криком и попытками вырваться. К этому моменту кожа на руках начала облазить от затянутых стяжек, оголяя мясо и сухожилия. Большое количество адреналина и норадреналина притупило боль настолько, что даже такие раны не являются помехой для тела и мозга.
Я повернулся к Никите. Смотрящего на них.
— Можешь позабавится, если хочешь, но сделай так, чтобы они кричали, как свиньи и после тебя. Нужно побаловать психов за дверями. Пусть проведут свои хороводы. Импровизируешь какой-нибудь текст от моего лица. И передай, чтобы их тела отвезли к участку полиции, не забыв оставить подпись, что воры, о которых, говорят найдены, — сказал я.
— Не думаю, что они могут мне чем-то помочь. Поэтому сразу это сделаю, — сказал сухо Никита, смотря на парней.
На что я кивнул и снова повернулся к двум мальчишкам:
— Вы должны знать, мне противно здесь находиться. Находится рядом с такими мизиробильными существами, как вы. Только тратите мое настроение. Слышали о сатанистах в нашей стране, — улыбчиво произнес я, на что они сразу напряглись и лица покрылись страхом. — Думаю, вы поняли, скоро во всей красе увидите и примите участие в представлении, как главные герои.
Я поправил Реглан, осмотрел обувь и подошел с Никитой к дверям.
— Сделай все как надо, — протер рукой лицо от усталости. — Это уже третий подобный случай. Мне начинает казаться, что мы делаем работу лучше, чем предназначенные для этого органы. На что они нужны вовсе? Теперь в сети нас почитают как народных мстителей. А во дворах рисуют граффити незнакомца, держащего серп, залитый белой жидкостью. Такая слава не сильно полезна и нужна.