Я прошел открытую калитку части. Как и шесть лет назад, на территории блуждала тишина. Деревья шуршали по воздуху, с лавочек капал тающий снег, а окна обвивали железные прутья. У этих мест слишком сильно похожа атмосфера, но и при этом не сказал бы, что они отличаются друг от друга. Две стороны одной монеты. Подошел ко входу в здание, открыл железную тяжелую дверь и переступил высокий порог.
— Слишком похожи, — шепнул я.
Внутри же оказалось не все так прозаично, нежели снаружи. Дряхлая вывеска “Дежурная часть” с часами висела над маленьким окошком. Со стоящим возле столиком и несколькими стульями, готовых развалиться с минуты на минуту. Окрашено помещение в зелено-серые тона. Завершало всю композицию железная решетка на другой стороне. Я подошел к окну и сидящая в ней женщине лет сорока, похожая на орангутанга в форме, сказала:
— Здравствуйте. По какому вопросу?
— Доброе, я на опрос по делу о воровстве и насилии. Куда мне пройти?
Она подняла голову, обнажая пять подбородков, уставила полузаплышие глаза точно на меня. Тяжело, сопливо вздохнула и начала говорить:
— Так их вроде нашли вчера. По новостям, разве сегодня не говорили?
— Да, верно. Но я уже здесь. И в целом не против посодействовать, — сказал я.
— Ладно, тогда присядьте. Я сейчас доложу следователю, — сказала она, задыхаясь.
Я взглянул на свободные стулья.
— Спасибо, но думаю постою, — сказал я, сдерживая омерзение.
Она взяла трубку и толстыми пальцами начала бить по кнопкам маленького телефона. Через несколько минут по ту сторону решетки подошел мужчина лет сорока пяти. Выбретый под скинхеда с морщинестым лицом и форме. Ключом открыл дверь.
— Марков Милан, — смотрел он на меня. — Пройдите за мной.
Я прошел на другую сторону, и мужчина закрыл за мной дверь. Затем просто сказал следовать за ним. На что я спокойно подчинился. Мы поднялись на три этажа выше, прошли в один из кабинетов. По левую сторону в котором находилось окно, по другую шкаф с документами. На против входа висели часы, а посередине находился стол.
— Присаживайтесь, — сказал мужчина и сам сел по другую сторону стола. — Я забыл представится. Меня зовут Достоевский Федор Андреевич. Мне поручили собрать всю имеющуюся информацию по неправомерным действиям, совершенных в этом районе, — закончил он со сложенными рука на столе.
Я расстегнул пуговицы на Реглане, засунул руки в карманы и облокотился на спинку.
— Чем же я могу вам помочь? Преступников вроде как нашли и сейчас ведется экспертиза, анализ или что у вас там. Но учитывая прошлые подобные случаи, мало сомнений, что это не те преступники. Потому я повторюсь. Чем я могу вам помочь? — спокойно закончил я.
*Тик-так. Тик-так…*
— Да, вы правы. Но знаете, это удивительно, что третий раз преступников находят после происшествия в этом районе. Измученные тела которых не поддаются никакому объяснению и описанию. Так и все три раза тела жертв находят у участков полиции. Которые намеренно подкидывают, — сказал Федор Андреевич.
Я вальяжно положил ногу на ногу и с ухмылкой сказал:
— Вы намекаете на то, что я или кто-то еще может быть виновен в этих действиях. Это лишь глупые домыслы. Похоже на запутывание следствия. И предупрежу на всякий случай, что происходящее здесь обычный опрос, а не допрос. Так что будьте осторожны в полномочиях. Просто вас предупреждаю.
— Ни в коем случае! Возможно, мои слова показались слишком дерзкими, но они не несли в себе ничего подобного, — он открыл папку. — Я вам задам парочку вопросов. Вы можете не отвечать на них, а после разойдемся по своим делам. Начнем, — он взглянул на меня.
Я одобрительно кивнул.
“Тик-так. Тик-так…”
— Вы слышали или видели что-то подозрительное за последнее время? — сказал он ровно.
— Нет, — ответил я.
— Вы подозреваете кого-нибудь из вашего района? Соседа, почтальона и т. п. — сказал он, ровно посматривая на меня исподлобья.
— Нет. У нас в районе мало кто с кем общается. По крайней мере, раньше. Теперь же многих объединило происходящее. Добрее стали друг к другу, — ответил я.
Подобные вопросы продолжались еще минут сорок, но на меня это не производила никакого действия. Я не чувствовал ни раздражения, ни злости, ни-че-го. Пока он не задал его:
— Вы что-нибудь знаете о сектантах жестоко избивающих людей, немыслимыми способами. Глумящихся над трупами, истязая символикой, распятиями?