На удивление, после выговоренных слов как отлегло. И как-раз подъехал к месту своего назначения. Я забрал пакет, лежащий на заднем сиденье и вышел из машины. Здание, расположенное прямо передо мной, окончательно успокоило, сказал бы даже наоборот, подняло настроение. Небольшая трехэтажная постройка, окрашенная в желтые и фиолетовые тона, пересекающиеся между собой, словно танец аллемада, где каждый знает действия, предназначенные именно ему, и не нарушает границы другого. А сам дом в стиле “классицизм” показывает величественность и стабильность. Ни тревог. Ни забот. Ни обязательств.
Я прошел во внутрь здания, и меня сразу поприветствовал нежный спокойный голос:
— Здравствуйте! Вы к кому?
Я сразу повернулся в сторону слов.
— Добрый день! Я к Абалаковой Агапии Августовне. Это моя бабушка, — сказал я.
Девушка улыбнулась и сказала:
– “Августовна”, как необычно.
Я доверительно улыбнулся в ответ. Поддерживая ее слова.
— Предоставьте ваши документы. И, распишитесь в журнале посещений, — сказала она.
Девушка кому-то набрала по телефону и после нескольких: “Да… Да… Поняла”. Положила трубку и сказала следовать за ней. Проходя по коридору, обвешанного картинами времен Модерна и Ренесанса. Весь потолок отделан декоративной штукатуркой, а стены таким же декоративным кирпичом. Одна из проходящих дверей, если верить надписи, так и вовсе ведет в спа-салон. Сколько раз вижу, столько раз и удивляюсь. Становится понятно, во что уходят такие не маленькие деньги за полгода пребывания здесь.
— Вот, проходите, — сказала она, открыла стеклянную дверь, указывая ладонью. — При выходе не забудьте подойти, расписаться в журнале. Хорошего времяпрепровождения, — впустив меня в небольшой сад, развернулась и ушла.
Взгляд сразу зацепился за садовые качели, на которых сидел и качался старик. Размахивая сухими спичками в зад, в пред. В потугах ускориться еще сильнее. Со стороны это выглядело максимально нелепо, но на его лице отображалась искренняя радость. Нет, скорее даже озорство.
Я же подошел к небольшой цветочной беседке, стоящей возле этих качелей, и, ели уложившись ногами, расположился в ней.
— Привет, как ты тут? — с легкой улыбкой и легкостью в голосе спросил я.
— …
Я взглянул на деда, все также качающегося на качелях.
— Хочешь, я покатаю тебя? — спросил у нее.
— Если хочешь, мигом скину эту пенсию, — чуть хохоча, сказал я. — А то смотрите, думает, что приватизировал, как некоторые когда-то… — показывая ладонью, сказал я.
— …
— Ты за, да? — я замолк. — Так и знал. Молчание — знак согласия, — приуныло сказал я.
— …
Где-то с минуту я просто смотрел без единого слова.
— Видишь, — вздохнул я носом, — Я тоже молчу. А значит, тоже согласен, — искусственно засмеявшись в конце.
— …
— Ты должна быть мне благодарна. Я мог сдать тебя в низкобюджетное или вовсе в государственное учреждение. Где с тобой обращались бы как с животным. Там точно не смогла бы беззаботно сидеть, наслаждаться птичками, холодным свежим воздухом, картинами и спа-блять салонами, — тяжело выдохнул я. — Кончилось бы все тем, что напичкали бы лекарствами до такой степени, что смерть поджидала б куда раньше. Все для того, чтобы быстрее освободить занимаемое тобой место, и положить другого старика, переписав всю недвижимость на себя и крышуемых ментов, — зканочил я.
Я снова замолчал на минуту, почесывая лоб. Затем положил руки на холодный деревянный столик, скрестив в замок.
— Представляешь, меня вызывали на опрос в полицию. Наверно, думали, смогу что-то рассказать про убийц, подбрасывающие трупы тех же убийц, — сказал я.
— …
— Но ты не волнуйся, я им ничего не рассказал. Этот следователь даже извинился за сказанное в мой адрес. Представляешь, — сказал я.
— …
— Да-да сам в шоке. Вот идиот. Какого им вот так лицом к лицу разговаривать с виновником всего нечеловеческого, — смотря ей строго в глаза, сказал я.
— …
— Но больше всего меня удивило, да так, что чуть не засмеялся в лицо этому следователю. Когда лично мне, ни сотрудникам, начальству, или жене, а мне. Он начал жаловаться, что “я” до сих пор не пойман. Вот умора.
Я смотрел, как перебираются большие пальцы рук, все увеличивая и увеличивая темп, пока они не задели друг друга.
— Знаешь, думал, что это я не выдержу и сломаюсь первый. Но школьные прогулки все продлевали и продлевали мне жизнь. Заставляя хотеть и хотеть жить дальше. Пробовать и пробовать новое, — приложил руки к губам. — Я испортил жизнь стольким одноклассникам. Особенно Владу. Использовал как куклу Лилию. Да что уж тут скрывать… Я стольких избил и алкоголиков, и наркоманов. А жизнь некоторых вовсе превратил хуже смерти, — сказал я, смотря пустым лицом прямо на нее.