"Мать моя родная,
Есть лекарство, знаю.
Юной жизни жаль мне,
Ячменя поджарь мне!"
"Ой, сыночек мой,
Нарт мой тонкостанный,
Ой, желанный мой
Первенец любимый!
Это не твое,
А чужое слово,
Кто тебя учил
Хитрости подобной?"
"Ой, моя родная,
Никого не знаю,
Тут не наущенье —
Не стерплю мученья!
Дай, меня жалея,
Ячменя скорее,
Помоги же сыну,—
Белый свет покину!"
"Ой, сыночек мой,
Нарт мой тонкостанный,
Вот тебе ячмень,
Жареный, горячий".
Плачет Ашамез,
Не берет он с блюда
Жарких зерен груду,
Выбил он из рук
Глиняное блюдо.
"Ой, сыночек мой,
Первенец желанный,
Не пойму никак
Что же тебе нужно?"
"Ой, моя родная,
Ячменя желаю
Я из рук родимых,
Ласковых, любимых!"
"Ой, сыночек мой,
Нарт мой тонкостанный,
Ой, желанный мой,
Обожгу я руки".
Все ж ячмень взяла, —
На своих ладонях,
Хоть палит огонь их,
Сыну подала.
Тот вскочил и руки
Крепко ей сжимает,
Обжигает руки
Матери достойной.
"Ой, сыночек мой,
Жжет ячмень ладони! —
Тихо стонет мать. —
Горе мое, горе!"
"Мать моя, гуаша,
Жжет мне сердце пламень,
Давит грудь мне камень!
Помоги, родная…
Как мне жить, не зная,
Кто отца убийца,
С кем я должен биться.
Ты родная мать мне,
Ты должна сказать мне,
Кем убит родимый,
Нартами любимый".
"Ой, сыночек мой,
Первенец мой смелый,
Что ни делай ты —
Не достать злодея.
Сам Насрен сейчас,
Мучимый недугом,
С нартским войском встал
У реки Индыла.
Знай: отца убийца
Злой Тлебица-зверь.
Он теперь далеко,
Между двух морей.
Подойдешь к волне —
Сыщешь смерть на дне".
"Ой, моя родная,
Страха я не знаю.
Что мне междуморье?
Это мне с пол-горя!
Где найти мне снова
Скакуна отцова?"
"Ой, сыночек мой,
Белый альп в конюшне,
Бедненькому скучно,—
Неухожен он.
Перед дверью там
Лег валун огромный,
Непокорный конь
Грозен и упрям.
Застоялся он,
Вечно на запоре.
Горе мое, горе,
Он тебя убьет!"
"Ой, моя родная,
Сяду на коня я,
Молви только слово:
Где седло отцово?"
"Ой, сыночек мой!
Что костер нагорный,
В черном сундуке
То седло отцово".
Добрые руки сын отпускает,
Он достает отцово седло,
За пояс — три кизиловых палки,
Камень отталкивает ногой,
Входит в конюшню нетерпеливо,
Трогает гриву, уши коня:
"Если меня ты не станешь слушать —
Серые волки тебя съедят!"
Вскинул седло, затянул подпругу,
Поясом туго стянул свой стан
И — на коня! Серый конь со спесью, —
Он в поднебесье нарта несет;
За облаками нарт быстроногий,
Палки о спину нарт обломал,
Но обуздал скакуна лихого…
Острым обломком ему грозит.
Бег свой умерил скакун бесстрашный
И седоку своему сказал:
"Если ты будешь нартом примерным, —
Буду я верным тебе конем!"
Тут Ашамез на землю спустился,
Спрыгнул с объезженного коня,
В дом возвратился и снарядился,
Время настало итти в поход.
Славного Аши надел доспехи,—
Прочь все помехи: он нартом стал!
Серого альпа опять седлает,
Ловко взлетает в седло опять.
"Мать, — говорит, — до счастливой встречи,
Еду далече!" И едет он.
Над рукоятью орел могучий,
Гончие — тучей вслед за конем.
По полю юноша едет-скачет —
Начат его достославный путь!
Облаком легким на легком альпе
Он над родною землею летит,
Вот над лесной опушкой мчится.
"Что там за птица?" — Это фазан.
Мигом фазана орел хватает,
Птицу хозяину отдает.
Всадник к седлу привязал фазана.
Вот и поляна — привал, ночлег.
Нарт огоньку добыл из кресала,
И запылало пламя костра.
Дым поднимается прямо в небо:
Стало быть, завтра погожий день!
…С берега смотрит Длиннобородый:
"Что это там за дымок вдали?
Кто это выше нашего стана,
Кто невозбранно туда зашел?"
Длиннобородый с Сосруко вместе
Десять наездников шлет туда.
Едут гонцы на дымок над лесом,
Остановились вблизи костра:
Что там за юноша непонятный?
Едут обратно к своим войскам.
"Видели юношу, подивились,
Но не решились заговорить".
Ох, и разгневался тут тхамада:
"Что за преграда? — сел на коня,
Сел, натянул тетиву тугую.—
Может, к врагу я еду на бой?"
Едет тхамада; скачет тхамада,
Близко подъехал к юноше он:
"Эй, пусть ночлег твой будет счастливым!"
"Ты ж справедливым тхамадой будь!
Милости просим к нам, коль охота".
"Кто ты? Откуда ведешь свой род?"
"Седобород, а пытлив не в меру,
Как ни зовусь, — тебя приючу".
"Нет, не хочу, ты сварлив, как старец",—
И повернул обратно Насрен.
Юноша крикнул: "Добрый тхамада,
Не обижайся, — я назовусь:
Знаешь ты славное племя наше,
Аша — отец мой, я — Ашамез".
Круто коня повернул тхамада,
Юношу взглядом окинул он,—
Люб ему юноша смелый, статный…
К войску обратно едут вдвоем.
Витязи ропщут: седоволосый
Молокососа к нартам привез!
Уазырмесу молвил тхамада:
"Надо измерить речную глубь".
"Ты утопить меня хочешь, верно!" —
Гневно ответил Уазырмес.
Нарту Сосруко сказал тхамада:
"Надо измерить речную глубь".
"Эй, близнецы, — закричал Сосруко,—
Ну-ка измерьте речную глубь!
Воин Арыкшу, лихой наездник,
В бездне реки отыщи-ка дно!"
Не согласился Арыкшу тоже…
"Ты помоложе нас, Ашамез!"
Наперерез теченью речному
Быстро плывут Ашамез и конь.
Двинулись нарты за Ашамезом,
Чуть поспевая за ним в волнах.
Нарты выходят с трудом на берег,
Сами не веря своим глазам.
Едут они глубоким ущельем —
Вот и Тлебицы лихой табун, —
Всех кобылиц они захватили,
Лишь ускакал вороной скакун.
Мчится за ним Ашамез бесстрашно.
Мчится, как ветер, нарт-удалец!
Вот, наконец, коня догоняет
И ударяет своим мечом.
Худо пришлось коню в этой схватке:
Обе лопатки рассечены.
Юноша взвился, как ураган,
И на Тлебицы взлетел курган,
* * *
Зорки глаза Бидох-чаровницы.
"Слышишь, Тлебица, — молвит она, —
Враг твой табун сейчас угоняет".
Гневом вскипает злой Коротыш:
"Кто это смеет здесь в междуморье,
С гибелью споря, трогать меня?!."
Вдруг его конь вороной вбегает,
Весь истекает кровью скакун,
Видно, бежал домой без оглядки,
Обе лопатки рассечены.
"Ты мне родного отца дороже,
Кто ж это, кто же тебя сгубил?"
Быстро Бидох во двор прибежала
И обдала дыханьем коня,
Раны смертельные излечила
И возвратила силы коню.
Снова Тлебица коня седлает
И выезжает прочь со двора.
Юношу встретив, злясь непомерно,
Высокомерно ему кричит:
"Эй, говорят, мой табун умчали,
Ты не встречал ли кого, скажи!"
"Злой Коротыш, разве я не в силах
Сам твой табун у тебя отнять?"
"Ты не шути со мной, недоросток,
И из терпенья не выводи!"
"Сам ты меня из терпенья вывел,
Гибель отцу моему принес…"
"Кто ты таков, какого ты рода,
Что ты болтаешь, головорез?"
"Я — Ашамез, а отец мой Аша,
Ежели спрашиваешь меня".
"Род ненавистный, неистребленный,
Ты лишь зеленый его побег!"