И натянулись крепкие луки,
Стрелы метнули ловкие руки,
А как иссяк в колчанах запас,
Остановились спорщики враз.
"Эй, Ашамез, — говорит Тлебица, —
Быстро, как птица, лети домой,
Бой не решен, а стрел нехватает".
Но Ашамез ему отвечает:
"Дом мой далек. Если ты мужчина,
Нету причины меня гонять,
Сам привези оружье для боя, —
Нужно с тобою окончить бой".
И возвратился домой Тлебица,
Раны его Бидох-чаровница
Теплым дыханием исцелила,
Снова вернулась сила к нему.
Взял было стрел он с собою вволю,
Только на долю врага Бидох
Стрел не позволила взять Тлебице…
Вот он вернулся, чтоб снова биться, —
Бросился на Ашамеза вновь.
Кинулась кровь в лицо Ашамезу:
"Я тебе верил, я тебя ждал,
Ты ж не привез мне того, что нужно,
Ты с безоружным биться привык,
Так поступает только трусливый,
Несправедливый бесчестный враг!"
Низостью злой Коротыш известен,
Голосу чести не внемлет он:
Он безоружного поражает,
Стрелами пятки ему пронзает,
Волосяной аркан в них вдевает
И по земле волочит его.
На поводу коня удалого
В логово ташит к себе злодей.
"Эй, поскорей, Бидох, погляди-ка,
Что я сегодня тебе привез:
Нашего рода недруг исконный
Мною сраженный, перед тобой;
Нынче пришел конец забиякам,
Нужно собакам его отдать".
Смотрит Бидох: перед ней ребенок,
Строен и тонок, изранен весь…
"Брось свою спесь, нетрудное дело
Детское тело так истерзать!"
На руки взяв, дитя осмотрела
И отнесла в сторонку его.
Ночь опускается. Небо звездно.
Поздно очнулся нарт Ашамез,
Голову поднял, привстал, садится…
А в это время Тлебице снится
Необычайный, недобрый сон.
Он пробудился, охвачен дрожью,
Шепчет на ложе ему Бидох:
"Что ты все мечешься, что случилось?"
"Ох, мне приснилось, будто воскрес
Нарт Ашамез и меня прикончил".
"Малый младенец тебя прикончит?
Гончие съели его давно".
Перевернувшись на бок со вздохом,
Возле Бидох он снова заснул.
…Вышел во Двор Ашамез, хромая,
И отыскал проход под стеной, —
В мертвой ночной тиши осторожно
К ложу Тлебицы подходит он.
Мстя за отца, врага убивает,
Вместо него на постель ложится.
Мнится Бидох, будто с ней Тлебица.
И от дыханья ее живого
К юноше снова вернулись силы.
"Эй, поднимайся, хозяйка, живо!"
"Что там за диво? Чего кричишь?"
"Вслед за мальчишкой нартского рода
Длиннобородый Насрен идет".
"Ой, если так — огонь разведу я".
"Тотчас задую я твой огонь, —
Длиннобородый увидит пламя,
Близко он кружит с войском своим".
Сам же арбу он запряг поспешно,
Спрятал в нее в темноте Бидох,
Едет он рядом на сером альпе,
Чуть различим он в своем седле.
Все же Бидох во мгле разглядела,
Кто ее смело так обманул,
И от испуга затрепетала
И зарыдала в ночной тиши.
"Полно, красавица, что ты плачешь?
Уж не прискачешь к тому, кто мертв.
Едем на родину нартов ныне,
Небо там сине, солнце светло,
Добрых там много, недобрых — мало…"
И перестала рыдать Бидох.
* * *
Едут и едут они все дале,
Вот увидали они табун.
"Чей же табун это, эй, табунщик?"
"Уазырмеса-нарта табун".
"Ну, а откуда его ты гонишь?"
"Из-за Индыла его гоню".
"Храбрый хозяин твой всем известен,
С доброю вестью спешу к нему".
Тут он табунщика отсылает
И забирает табун с собой.
День они едут, ночь они едут,
Снова встречают чей-то табун.
"Чей тут табун гуляет средь луга?"
"Это Сосруко-нарта табун".
"Статные кони, знатные кони,—
Пусть он погоню пошлет за мной".
Далее едут… Кого-то встретят?
Третий табун повстречался им:
"Неустрашим владелец достойный,—
Пусть он спокойно ждет лошадей".
Как услыхал обо всем Сосруко —
Слова не вымолвил, — промолчал:
"Не одолеть мне его, — подумал,—
Лучше, мол, шума не поднимать".
Шаг у коня Ашамеза твердый,
Вот и четвертый табун в лесу.
"Не нанесу обиды Насрену,
Славный тхамада старый Насрен".
Все табуны храбрый витязь отдал,
Сам же поодаль едет домой.
Вот он въезжает в свое селенье —
Шум, восхваленья, счастливы все.
Нарты любуются табунами,
Он одаряет друзей конями,
Роздал народу все табуны.
Обращены к Ашамезу взгляды.
Юноше рада и Сатаней.
Об руку с ней Ашамез сажает
Диву дивящуюся Бидох.
Радостный Хох небосвод прорезал,—
В честь Ашамеза пир на весь мир!