Мудрый Сосруко
Муку развеял.
Он обещанья
Не нарушает —
Он из припасов,
Матерью данных,
Всех оделяет
Сытною пищей.
Вновь обретают
Витязи силы.
Вот на исходе
Третий их месяц,
Вместе подходят
Нарты к владеньям
Злого дракона:
Спит он глубоко —
Был он далеко.
Тихо, без звука
Входит Сосруко
К зверю в берлогу;
Ищет дорогу,
Ищет, находит,
Пленницу быстро
Освобождает,
С ней и свирелью
Мчится к собратьям.
* * *
Радостно нарты
Едут обратно.
Поздно иль рано,
Рано иль поздно
Грозно вскипает
Страшная буря,
Хмуря свирепо
Небо и землю,
Впрах рассыпая
Гордые скалы.
Все засверкало,
И загудело
Лоно земное.
"Это за мною
Мчится погоня!" —
Слышен сквозь бурю
Крик Ахумиды.
"Эй, не зевайте,
Не уступайте!"
Тут превратился
В крепость стальную
Умный Сосруко,
Все укрепились
В крепости этой.
Света не видя,
Чудище скачет,
По Ахумиде,
Верно, тоскует…
Биться готовы
Нарты с драконом;
Тот по заслонам
Сыплет удары,
Жаром пылая,
Искры мелькают.
Тщетны удары,
Бьется он даром, —
Неодолима
Крепость стальная.
Он и краснеет,
Он и бледнеет:
Крепость-громада,
Чудо-преграда.
Гневу дракона
Нету предела:
"Коль рукоять бы
Крепость имела,
Крепость бы поднял
И дотащил я
До преисподней!
Будь здесь для глаза
Щель небольшая —
Крепость бы сразу
В прах обратил я!"
Тут Бадыноко
Крикнул: "Для ока
Хочет он щели,
Сделаем щелку!"
Злобно моргает
Черный глазами.
Замер в сторонке
Да. как рванется, —
Плечи-то крепки, —
В щепки разнес он
Крепость стальную.
Взял Ахумиду,
Скрылся из виду…
Нарты в смятенье, —
Зренье затмилось!
Но Ашамезу
Не до раздумья:
Девять могучих
Стрел быстролетных
Он выпускает,
Мутные тучи
Сталью пронзает.
Смотрят на небо
Нарты в смятенье:
Черные тени
Меж облаками.
Издали видно:
Двое на землю
Падают с неба.
У Шауея
Конь быстроногий.
Наперерез им
Витязь взлетает,
Ловко хватает
Девушку нартов,
Рядом сажает —
На спину альпу.
Видит он тут же
Гибель дракона:
Вниз головою
В бездну летит он.
Так возвратилась
Вновь к Ашамезу
Вестница счастья
С дивною властью.
И Ахумида
В дом возвратилась.
Все оживилось:
Нарты пируют,
В честь Ашамеза—
Первенца Аши —
Чаши большие
Ввысь поднимают.
Вот и награда,—
Старый тхамада
Чашу подносит,
Просит отведать.
"Хох" восклицает
И называет
Воином лучшим,
Нартом могучим.
Славы достоин
Юноша-воин,
Нарт тонкостанный,
Всюду желанный.
Нартской свирели
Звучные песни
Служат народу,
Учат природу.
Грудь Ашамеза
Дышит просторно:
Белый — не черный —
Кончик свирели
Губы целуют.
Нету печали, —
Звуки умчали
Тяжесть былую.
Жизнь расцветает,
Тает все злое,
И над землею
Снова обилье.
С легким усильем
Дунул в свирель он —
И запестрели
Долы цветами,
Русло сухое
Стало рекою,
Море глубоким,
Горе — далеким.
Злаки тучнеют,
Маки краснеют.
Всюду приволье
Волею песни.
Все это сделал
Нарт тонкостанный,
Нарт величавый,
Доброю славой
Ныне увенчан.
Песней чудесной
И благородной
Славе народной
Юноша служит.
Песнь об Ахумиде и Ашамезе
Ранней звездою сверкает,
Всех красотой затмевает.
Лик ее — солнцу подобен,
Стан ее с тополем сходен.
Славится кожею нежной,
Умной, прилежной слывет.
От женихов нет отбою,
Ходят толпою за ней.
Девушка всех отвергает,
Но Ашамез рассуждает:
"Чем бы я ей не жених?
Я не из тех, кто в жилище
Робким, как нищий, идет.
Не пожелает — откажет,
Рта не завяжет — скажу!
Лишь свысока пусть не смотрит,
За простака не сочтет,
Не нарушаю приличья,
Свято обычай блюду".
В дом он вошел к Ахумиде,
Слуги, увидя его,
Так доложили о госте:
"Знатный приезжий там ждет,
Редко, мы видели краше,
Это сын Аши — юнец,
Славный делами своими,
Имя его Ашамез".
Но обернулась невеста
Ветром колючим сухим,
Знойным и жгучим дыханьем
Землю вокруг обожгла,
Выжгла и воды и злаки,
Вянет во мраке земля.