"Дед, откуда едешь?" — скромно вопрошает.
"Еду я из кузни Тлепша, молодец,
Я Химиша-нарта поразил когда-то,
С той поры щербатым стал мой мечь стальной,
Тлепш его мне снова отточил отменно,
Будет неизменно мне служить мой меч".
Сердце Батараза застучало чаще:
"Покажи блестящий меч мне поскорей".
Протянул Маруко острием оружье, —
Умный конь отпрянул в сторону, заржал.
Обернул Маруко меч свой рукояткой, —
Быстрой ловкой хваткой отнял витязь меч.
"Меч твой отнимаю у тебя, хоть стар ты,
Я Химиша-нарта оскорбленный сын,
Справедливый мститель за отцову гибель;
Коль ты храбр — попробуй отними свой меч,
Коль ты храбр — попробуй поборись со мною!" —
Гневно восклицает юный Батараз.
По полю погнал он недруга-Маруко,
По речным излукам, по полям, лугам.
Мчался нарт Маруко по степи полынной,
А на белоглинной горке приустал.
Еле-еле едет на большом просторе;
Широка, как море, перед ним лежит
Мертвая пустыня под горячим солнцем;
Меч блеснул на солнце — близок Батараз.
Без меча Маруко пикою дерется,
Вся земля трясется: Батараз — как гром.
Пику витязь выбил из руки злодея,
Но быстрее ветра ускакал злодей.
Доскакал Маруко до конца пустыни:
Вот где встретит ныне, вероломный, смерть.
Наземь он повергнут яростным ударом;
Батараз недаром в сердце гнев таил,
Отомстил убийце он за смерть Химиша,
И утихла ярость в сердце у него.
Как Батараз освободил Насрена, прикованного к вершине горы
Был Насрен разумным, доблестным тхамадой,
Был в беде оградой, на пиру — душой,
Нарт неукротимый и непобедимый,
Только нелюбимый недругом одним.
Богоравный Пако с витязем не ладил,
Ненавидел Пако нартов с давних пор,
Возложил на нартов он проклятья бремя,
Наступило время скорби для людей:
Насылает Пако на страну их грозы,
Гнет дубы, как лозы, рушит их дома,
Поднимает волны моря выше неба,
Всех лишает хлеба, проса, ячменя,
Заливает землю непрестанным ливнем,
Сушит суховеем нартские поля.
И взывают к Пако нарты удрученно:
"Властью облеченный, что ты мучишь нас?
Не даешь покоя от мороза, зноя,
Зло-несчастье сеешь на родной земле".
Как услышал Пако речи возмущенья,
Предал разрушенью нартов очаги,
Он задул повсюду животворный пламень,
Дочиста он выгреб даже угольки.
Без огня остались нарты-горемыки,
Говорят Насрену: "Что же делать нам?
Призови, тхамада, дерзкого к ответу,
Без огня, без света нас погибель ждет".
"Не тревожьтесь, — молвил им Длиннобородый,
Я огонь у злого Пако отберу".
Тотчас золотую он надел кольчугу,
Затянул подпругу и помчался вскачь.
Вот уже подъехал витязь к Ошхомахо
И глядит без страха на подъем горы.
Загремел с вершины грозный гром, — не голос,
Будто раскололось небо наверху:
Кличет Пако: "Эй ты, малая букашка,
Если не уедешь, я тебя сгублю!"
Отвечает снизу витязь благородный:
"Эй ты, богоравный, говорят, ты добр!
Для чего же отнял ты огонь у нартов,
Мы — земные люди — гибнем без огня?"
"Уходи отсюда, витязь неразумный,
Головы бездумной я не пощажу!
Обо мне вы, нарты жалкие, забыли,
Обделили бога на земном пиру:
На столах треногих в праздник Урожая
Чашу поднимая, пьете без меня;
Соберете просо в изобильном поле,—
Не даете доли богу своему.
С битвы вы идете ратью величавой,
А со мною славой делится ли кто?
Вы на Гору Счастья ищете дорогу,
Верно, против бога жаждете восстать?
Понесешь сегодня кару, непокорный, —
На вершине горной закую тебя,
На горе высокой будешь одиноко
Жить до самой смерти пленником моим".
Он железной цепью обвязал Насрена,
К Ошхомахо крепко приковал его.
Был орел у Пако, хищник кровожадный,
Он его, злорадный, выпустил теперь.
Мощных крыл орлиных не вместить ущелью.
Черною метелью носится орел.
Налетает хищник на тхамаду нартов,
Разрывает клювом грудь богатыря,
Пьет он кровь из сердца гордого Насрена,
Печень его клювом яростно клюет.
…Протекают реки и моря по свету,
Для Насрена ж нету капельки воды,
Под горою плещут родники, бушуя, —
Горстку б небольшую пленнику испить!..
Мучит его жажда, там на Ошхомахо,
Ледяной рубахой плотно он покрыт.
Тяжкое железо давит ноги, руки, —
Стоны горькой муки исторгает он.
Далеко разносит ветер эти стоны, —
И сердца у нартов ноют и болят.
* * *
Собрались на Хасу нарты без тхамады:
Порешить им надо, как спаети его.
Вспоминают нарты подвиги былые,
Годы молодые, силу прошлых лет…
Тут Имыс, Арыкшу, пламенный Сосруко,
Как им быть с невзгодой, с недругом как быть?
Думают-гадают, — Пако их пугает,
Страшен грозный Пако и непобедим.
И решили нарты: будет дочь тхамады
Для того наградой, кто спасет отца,
А при ней приданым — лучшие доспехи.
Ждут утехи, радость витязя того,
Только бы он взялся вызволить Насрена,
Только бы пустился в этот страшный путь.
Ни один не едет, — стыд и срам невесте…
"Едемте все вместе!" — нарты говорят.
Едут-скачут нарты по горам и долам,
Видят: Ошхомахо инеем блестит,
На вершине снежной мучится тхамада:
Тяжкая преграда, — нет к нему тропы.
Пако видит нартов, слуг он созывает,
В долы отправляет с ледяных вершин.
Вот спустились слуги, вот уж недалеко,
И парит высоко впереди орел.
Загудели вихри в долах и ущелье,
Замело метелью камни и траву.
Небеса закрыты стаею орлиной,
Крылья над долиной застят свет дневной,
Словно поздней ночью наступила темень,
Прямо в темя нартов хищники клюют.
Ничего не видно, — погибают нарты,
Гибнет нарт Пануко, — рвет его орел.
Ничего не видно, — смелый Бадыноко
В темноте глубокой потерял коня.
…Собрались все вместе те, что уцелели.
Кровь течет в ущелье, — это нартов кровь!
Едут нарты тихо, головы понуря,
Разразилась буря над родной землей.
"Нет огня у нартов, — Пако отнял пламя,
Нет у нас тхамады, — гибнет он в цепях.
Что же делать, нарты, где искать спасенья?
Не смогли вернуть мы очагам огня,
Не смогли спасти мы мудрого Насрена.
Что же делать, нарты? Как мы будем жить?"