Выбрать главу
Возвратясь на круг веселый, В буйный пляс пустился с ходу. Всех проворней, всех искусней Пляшет с кузней на плече. Поднебесье пыль закрыла, Ходуном земля ходила, Люди падали вповалку, А Худим все пуще пляшет И, с плеча стряхнувши кузню, То за облако закинет, То подхватит на лету. И волы от пляски лютой, Не выдерживая встряски, Об углы толкаясь в кузне, Ввосьмером сшибаясь насмерть, С хриплым ревом погибали. Круг широкий места пляски, Словно ток утоптан ровно: Так Худим неукротимый Семь ночей и дней у нартов Без устатку, в одиночку Веселится на кругу.
Только вволю разгулялся, Как его в разгаре пляски Старики остановили, С укоризной говоря: "Зря, Худим, плясать надумал. Восьмерых волов прикончил. Перестань, иначе насмерть Лучших нартов закачаешь. И ни славы, ни почета Ты не выпляшешь, Худим! Раздобудь-ка лучше молот. Вот тогда тебя прославим!"
Присмирел плясун и сразу Покидает Хасу нартов, Пошагал он в Ятопсыко. Где ступал — зияют ямы. (И поныне о ложбине Говорят: "Худимов ров".) Семисуточной дорогой Добрался до кузни Тлепша. И, тихонько в щелку глянув, Старый нарт остолбенел: В горне пламя полыхает, В горне ветер завывает. Бог выковывает молот, Отслужившему взамен.
Сердце нарта загорелось: "Для чего мне перед Тлепшем В жалких просьбах унижаться? Я себе такой же точно Молот выковать сумею. Веселее, тяжелее Будет нартский молот мой!" Он домой заторопился. Загудело в горне пламя. И не хуже, чем у Тлепша, Молот выковал Худим.
Как прослышал бог железа О Худимовой удаче, Он разгневался жестоко И с высокого кургана Нарту гневно говорит: "Знай, Худим, что кроме Тлепша, Повелителя железа, Между небом и землею Не имеется достойных Молотом громожелезным Самовластно обладать. Я давал тебе мой молот, Помогал тебе, бывало, Если мало показалось, Получай мое копье!"
Размахнулся, разъяренный, И метнул копье в Худима. Молнией быстролетучей По-над тучами мелькнувши, Семимолотным ударом В самодельный щит Худима Бьет звенящее копье. Не вонзилось, отлетело, Вниз по склону покатилось С поднебесного кургана, Где стоял кузнец Худим.
Прямодушный Тлепш ликует: "Эй, Худим, ты славный мастер! Ты щиты куешь отменно, Не взыщи за гнев неправый! Мы теперь с тобою вместе Мастерить для нартов станем — Молоты, серпы и плуги, Шлемы, копья и кольчуги, Панцыри, мечи, колчаны, Стрелы, стремена, подковы, Наколенники, щиты". И Худим ответил Тлепшу: "Мой учитель всемогущий! Для меня и честь и счастье У огня стоять с тобой!"
С той поры вдвоем кузнечат, Дружбу в горне закаляя, Старый нарт и бог железа, Кузнецы Худим и Тлепш.

СКАЗАНИЕ О НАРТЕ УАЗЫРМЕСЕ

Золотое дерево

Нартской земле на славу, Нартам на удивленье Дерево золотое Вырастил бог плодородья: Утреннею зарею Яблоко нарождалось, И до заката зрело Яблоко наливное.
Спелый и несравнимый, Плод из плодов небывалый: Белый — наполовину, Наполовину — алый. Солнце пол-яблока утром Красило красным цветом, Скрытое от светила Белым пол-яблока было. Женщина дочку рожала, Если в бесплодье съедала Белую половину; Женщина сына рожала, Если в бесплодье съедала Алую половину. Только одно каждодневно Яблоко вырастало. Зрело на дереве за день, Ночью же исчезало…
Нартам неведомо: вредный, Кто похититель бесследный? Как изловить его?.. Нарты В гневе сошлись на Хасу: "Нам, одолевшим горы И океанов просторы, Нам не снести позора, Яблоко похищают, — Мы не находим вора…"
Нарты вкруг дерева-чуда Крепость из камня воздвигли: Нет в эту крепость входа, Выхода нет оттуда.
Крепость не ограждает, — Яблоко исчезает…
В гневе, в печали нарты Снова собрали Хасу. И порешили ставить На ночь поочередно Из молодых и старых По-двое на охрану. Подняли роги сано, Хасы скрепив решенье, Выпили бочку сано И разошлись с песнопеньем…
Витязи, сна не зная, Яблоню охраняют И еженощно стражу — Как решено — меняют. Стража в смятенье: снова Каждую ночь пропажа, — С дерева золотого Яблоко исчезает. Бродят по свету дозоры, — Вора и следу нету. Тайный, неслышный, незримый Вор был неуловимый. * * * В знатном роду Гуазо Были у нарта Дада Два близнеца, два сына, Два удальца-джигита. Очередь их настала К яблоне стать дозором. Солнце вдали поникло, Тени легли косогором. В сумраке, на закате Альпов-коней оседлали, Взяли свои самострелы, Сели под яблоней братья…
И на исходе ночи, Лишь облака посветлели,— К дереву золотому Три голубка прилетели.
Пиджа дремал беспечно. Видел Пидгаш, как с ветки Голуби яблоко рвали. Он самострел свой меткий В белую грудь направил: Голубя ранил стрелою. С яблоком голуби скрылись, След оставляя кровавый. Витязь платок из шелка Кровью смочил голубиной, Спрятал на грудь и брату Все рассказал, что было.