Возвратясь на круг веселый,
В буйный пляс пустился с ходу.
Всех проворней, всех искусней
Пляшет с кузней на плече.
Поднебесье пыль закрыла,
Ходуном земля ходила,
Люди падали вповалку,
А Худим все пуще пляшет
И, с плеча стряхнувши кузню,
То за облако закинет,
То подхватит на лету.
И волы от пляски лютой,
Не выдерживая встряски,
Об углы толкаясь в кузне,
Ввосьмером сшибаясь насмерть,
С хриплым ревом погибали.
Круг широкий места пляски,
Словно ток утоптан ровно:
Так Худим неукротимый
Семь ночей и дней у нартов
Без устатку, в одиночку
Веселится на кругу.
Только вволю разгулялся,
Как его в разгаре пляски
Старики остановили,
С укоризной говоря:
"Зря, Худим, плясать надумал.
Восьмерых волов прикончил.
Перестань, иначе насмерть
Лучших нартов закачаешь.
И ни славы, ни почета
Ты не выпляшешь, Худим!
Раздобудь-ка лучше молот.
Вот тогда тебя прославим!"
Присмирел плясун и сразу
Покидает Хасу нартов,
Пошагал он в Ятопсыко.
Где ступал — зияют ямы.
(И поныне о ложбине
Говорят: "Худимов ров".)
Семисуточной дорогой
Добрался до кузни Тлепша.
И, тихонько в щелку глянув,
Старый нарт остолбенел:
В горне пламя полыхает,
В горне ветер завывает.
Бог выковывает молот,
Отслужившему взамен.
Сердце нарта загорелось:
"Для чего мне перед Тлепшем
В жалких просьбах унижаться?
Я себе такой же точно
Молот выковать сумею.
Веселее, тяжелее
Будет нартский молот мой!"
Он домой заторопился.
Загудело в горне пламя.
И не хуже, чем у Тлепша,
Молот выковал Худим.
Как прослышал бог железа
О Худимовой удаче,
Он разгневался жестоко
И с высокого кургана
Нарту гневно говорит:
"Знай, Худим, что кроме Тлепша,
Повелителя железа,
Между небом и землею
Не имеется достойных
Молотом громожелезным
Самовластно обладать.
Я давал тебе мой молот,
Помогал тебе, бывало,
Если мало показалось,
Получай мое копье!"
Размахнулся, разъяренный,
И метнул копье в Худима.
Молнией быстролетучей
По-над тучами мелькнувши,
Семимолотным ударом
В самодельный щит Худима
Бьет звенящее копье.
Не вонзилось, отлетело,
Вниз по склону покатилось
С поднебесного кургана,
Где стоял кузнец Худим.
Прямодушный Тлепш ликует:
"Эй, Худим, ты славный мастер!
Ты щиты куешь отменно,
Не взыщи за гнев неправый!
Мы теперь с тобою вместе
Мастерить для нартов станем —
Молоты, серпы и плуги,
Шлемы, копья и кольчуги,
Панцыри, мечи, колчаны,
Стрелы, стремена, подковы,
Наколенники, щиты".
И Худим ответил Тлепшу:
"Мой учитель всемогущий!
Для меня и честь и счастье
У огня стоять с тобой!"
С той поры вдвоем кузнечат,
Дружбу в горне закаляя,
Старый нарт и бог железа,
Кузнецы Худим и Тлепш.
СКАЗАНИЕ О НАРТЕ УАЗЫРМЕСЕ
Золотое дерево
Нартской земле на славу,
Нартам на удивленье
Дерево золотое
Вырастил бог плодородья:
Утреннею зарею
Яблоко нарождалось,
И до заката зрело
Яблоко наливное.
Спелый и несравнимый,
Плод из плодов небывалый:
Белый — наполовину,
Наполовину — алый.
Солнце пол-яблока утром
Красило красным цветом,
Скрытое от светила
Белым пол-яблока было.
Женщина дочку рожала,
Если в бесплодье съедала
Белую половину;
Женщина сына рожала,
Если в бесплодье съедала
Алую половину.
Только одно каждодневно
Яблоко вырастало.
Зрело на дереве за день,
Ночью же исчезало…
Нартам неведомо: вредный,
Кто похититель бесследный?
Как изловить его?.. Нарты
В гневе сошлись на Хасу:
"Нам, одолевшим горы
И океанов просторы,
Нам не снести позора,
Яблоко похищают, —
Мы не находим вора…"
Нарты вкруг дерева-чуда
Крепость из камня воздвигли:
Нет в эту крепость входа,
Выхода нет оттуда.
Крепость не ограждает, —
Яблоко исчезает…
В гневе, в печали нарты
Снова собрали Хасу.
И порешили ставить
На ночь поочередно
Из молодых и старых
По-двое на охрану.
Подняли роги сано,
Хасы скрепив решенье,
Выпили бочку сано
И разошлись с песнопеньем…
Витязи, сна не зная,
Яблоню охраняют
И еженощно стражу —
Как решено — меняют.
Стража в смятенье: снова
Каждую ночь пропажа, —
С дерева золотого
Яблоко исчезает.
Бродят по свету дозоры, —
Вора и следу нету.
Тайный, неслышный, незримый
Вор был неуловимый.
* * *
В знатном роду Гуазо
Были у нарта Дада
Два близнеца, два сына,
Два удальца-джигита.
Очередь их настала
К яблоне стать дозором.
Солнце вдали поникло,
Тени легли косогором.
В сумраке, на закате
Альпов-коней оседлали,
Взяли свои самострелы,
Сели под яблоней братья…
И на исходе ночи,
Лишь облака посветлели,—
К дереву золотому
Три голубка прилетели.
Пиджа дремал беспечно.
Видел Пидгаш, как с ветки
Голуби яблоко рвали.
Он самострел свой меткий
В белую грудь направил:
Голубя ранил стрелою.
С яблоком голуби скрылись,
След оставляя кровавый.
Витязь платок из шелка
Кровью смочил голубиной,
Спрятал на грудь и брату
Все рассказал, что было.