Нарты. Адыгский эпос

Зная власть золовки в доме,
Престарелая Малеч
Дочку молча ущипнула,
Чтоб ее предостеречь.

Малечипх ей отвечала:
"Родила меня ты в муках,
На руках меня носила
И качала в колыбели;
Лучшие куски, бывало,
Отдавала мне с любовью;
Наварив похлебки жирной,
Сверху мне всегда сливала,
А сегодня ты с досады
Дочку рада уничтожить!
Не пойму твоей уловки!
Иль золовки ты боишься?"

Видя мужество такое,
Все притихли, замолчали
И оставили в покое
Дочь Малеч с ее печалью.
И невеста голосила,
И невеста причитала,
И оплакивала нарта,
Как велит обычай древний,
И показывала людям,
Как болит девичье сердце.

"Ой, во взоре помутилось;
Сердце с горя разорвется!
Дайте мне немного сано!
Хоть глотнуть из рога дайте!"

Малечипх людей послала:
"Пусть нацедят вам соседи!"
А соседи отвечают:
"Чана мы открыть не можем!
Рано трогать наше сано, —
Пусть оно еще играет.
Ради Малечипх не стоит
Кади починать огромной:
Мы ведь ждем свою невестку!"

Дочь Малеч в отместку молвит:
"Пусть кричат: "Невестка едет!" —
Но чтоб ей не ехать вовсе!
Пусть кричат: "Во двор въезжает!"
Чтоб не въехать ей в ворота!
А когда в ворота въедет,
Чтобы мышь издохла в чане
И пришлось им сано вылить!

Ой, сходите, попросите,
Люди, чью-нибудь гуашу,—
Пусть она мясным наваром
Для меня наполнит чашу!"

Но соседская хозяйка
Им в ответ проговорила:
"Не для Малечипх сегодня
Я навар мясной варила!"

Услыхав слова такие,
Дочь Малеч сказала с жаром:
"Так пускай скупое сердце
Ей зальют мясным наваром!
И пускай ее неряхой
Назовут, собравшись, люди!
Если пить попросит, — пусть ей
В битой поднесут посуде!
Пусть в подол ее вопьются
Злые тернии без счета!
А когда она издохнет, —
Пусть ее швырнут в болото!"

Тут с мясным наваром чашу
Принесла одна гуаша,
И, немного подкрепившись,
Дочь Малеч сказала с жаром:
"Пусть о ней всегда с почтеньем
Говорят, собравшись, люди!
Ей питье пускай подносят
Только в золотом сосуде!
Золотым шитьем украшен
Будь подол ее наряда!
А когда настанет время,
Будь ей медный гроб — награда!
А теперь пошире, нарты,
Распахните дверь из дуба!
А теперь, мои подружки,
Мне ходули пододвиньте!
Шубу из мерлушки черной
Вы накиньте мне на плечи,
Под руки меня возьмите,
К белому коню ведите!"

Дочь Малеч берет за повод
Белого коня-трехлетка,
И в реке его купает,
И поит водою чистой,
И ведет назад, в конюшню,
Чепраком накрыв узорным,
И овсом отборным кормит.

"Белоснежный, горбоносый,
С гордой шеей, с узкой мордой!
На скаку ты скор и легок;
Седоку всегда послушен;
То во весь опор несешься,
То бежишь ты плавной рысью.
Ты знаком и с высью горной,
И с просторною равнийой.
Мужа храброго ты в стужу,
Как подстилка, согреваешь.
Каждая играет жилка
Под ударом жесткой плети
В стройном и поджаром теле.
В бранном деле ты — товарищ
С крепкой грудью, с мощным станом.
Ты во мгле ночной невесту
На седле своем уносишь.
Ой, сюда на новоселье
Ты меня примчал бы вскоре!
А теперь не на веселье
Я приехала, — на горе!
За победой поскакал ты
И копыта окровавил.
Конь, поведай мне всю правду:
Где оставил ты джигита?" —
К шее скакуна припала
Дочь Малеч с такою речью.

Конь, польщенный обращеньем,
Отвечал по-человечьи:
"Ты — разумная гуаша
С речью ласковой и плавной!
Меж гуашами другими
Я тебе не видел равной.
Я конем ленивым не был, —
Словно из кремня огнивом
Пламявысекал копытом
На скаку, в открытом поле;
Не считался лежебоком,
Быстрым скоком наслаждался;
Я летел, отваги полон,
Через кручи и овраги,
Укорачивая путь свой.
Въехали мы в лес дремучий,
И могучий мой хозяин
Устрашил иныжей войско…
Не погиб твой нарт любимый,
Твой непобедимый витязь!
Не тумань слезами взора:
Скоро твой джигит вернется.
Пожелал узнать хозяин,
Любят ли его гуаши,
Захотел он убедиться
В женской преданности вашей.
Вот зачем коня в селенье
Он с пустым седлом отправил!
Я живым и невредимым
Витязя в лесу оставил".

Дочь Малеч, воспрянув духом,
Белому коню сказала:
"Чтоб ретивых обгонял ты,
Чтоб красивых затмевал ты,
Чтоб немногим сыт бывал ты,
И копыт чтоб не сбивал ты,
Через кручи и ущелья
Отправляйся в лес дремучий!
За живым, за неубитым,
За моим скачи джигитом!"

Чуть порог переступила,
И вошла она под крышу:
"Собирайся в путь-дорогу!" —
Молвил дочери Жагиша.
Но, победу торжеструя,
Малечипх ему сказала:
"Никуда я не поеду,
Я — в своем дому! — сказала.
Не погиб мой муж любимый,
Муж соперницы скончался!"

Тут скакун неутомимый
К нарту-витязю помчался
И поведал без утайки,
Как вели себя хозяйки.