Так Шауей и Шхацфица прожили свой век, и счастье их не омрачилось ни разу.
СКАЗАНИЕ О ДАХАНАГО
Говорит сказанье нартов:
"Кто красивей всех красавиц?"
Красотою славясь дивьей,
Всех красивей — Даханаго.
Нету равной Даханаго:
Светозарна дни и ночи,—
Ей сродни весною солнце
И луна во тьме осенней.
Руки белые во мраке
Светом светятся лучистым,
Брови — ласточкины крылья,
Косы — шелка шелковистей.
На щеках — зари румянец,
А глаза — как звезды блещут.
Кто ни взглянет — всех пленяет,
Все сердца пред ней трепещут…"
Говорит сказанье нартов:
"Кто отважней всех отважных?
Витязей затмив отвагой,
Всех отважней — Даханаго.
Всадник доблестный в походе, —
Кто девицу в нем признает?
Серебрится грудь кольчугой,
Всадником скакун гордится.
На море — непобедима,
На земле — неукротима,
Как стрела — неотвратима
В битве грозной Даханаго.
Конь ее руке послушен:
Догоняющий отстанет.
Молнией в руке оружье:
Нападающий погибнет…"
Говорит сказанье нартов,
Что деянья Даханаго —
Обездоленным на благо,
Что она — людское Счастье.
Здесь, в Стране могучих Нартов,
Выше туч — ее твердыня
На вершине горной, льдистой,
Над скалистой черной бездной.
Неприступны гор отроги, —
Не найти дороги к Счастью.
Нет в ее обитель входа,
Нет и выхода оттуда…
Дни и ночи к Даханаго
Жадно витязи стремились:
Каждый жаждал дивной власти,
Счастьем завладеть пытаясь.
Ясновидица, их алчность
Разгадала Даханаго,
Распознала властолюбцев,
Себялюбцев силу злую.
И когда, пройдя преграды,
Доходили до твердыни,—
Их она копьем сражала
И стрелой пронзала меткой.
Той вершины девяносто
Девять витязей достигли:
Все погибли на жестоком
Поединке с Даханаго…"
…Так рассказывая, нарты
Вкруг огня сидели. К старцам
Тут пастух-табунщик нартский —
Юный Япанес — подходит.
"Пусть огонь ваш не угаснет!" —
Он слова привета молвил,
Старцам низко поклонился
И спросил: "О чем беседа?"
Усмехаясь, нарт ответил:
"Говорим о Даханаго,
Кто красивей всех красавиц,
Кто отважней всех на свете,
Кто в горах над нами мчится
На коне летучем альпе,
Чья твердыня выше тучи
На вершине горной льдистой…
Люди Счастьем Недоступным
Называют Даханаго.
Звери сторожат тропу к ней,
Охраняют великаны…
Если смел, силен, удачлив,—
Ты седлай в дорогу клячу,
Забирай собачью свору,
Захвати орла ручного…
Ей покажешь губанеч свой, —
Примет шкуру за кольчугу…
Если скажешь, что пастух ты, —
Назовет тебя супругом…
Девяносто девять храбрых
Витязей сразила дева;
Нехватает счетом до ста, —
Ты — сраженный — станешь сотым…"
Как от мухи, отмахнулся
Япанес от смеха нартов,—
Но зачем же старцы-нарты
Приняли его за труса?
И сказал пастух в обиде:
"Нарты! Я узнаю правду:
Разыщу я Счастье, если
Счастья на земле обитель.
Докажу свою отвагу,—
Если я в бою не сгину,
Покорю я Даханаго,
Приведу ее в долину!.."
Больше не сказал ни слова.
Сборы в дальний путь недолги:
Не берет собак-самиров,
Не берет орла ручного.
Он берет свой меч булатный,
Лук с тугою тетивою,
Стрелы острые в колчане.
Серого коня седлает
И, надев на грудь кольчугу,
Нежно с матерью-старухой
Он простился у порога
И пустился в путь-дорогу.
* * *
Едет всадник, сна не зная,
Сна не зная и покоя.
Скакуна опережая,
Мысль стремится к Даханаго,
К той, кто днем как солнце светит,
Кто луной сияет ночью,
Кто красивей всех красавиц,
Кто для всех бездольных — Счастье.
Конь быстрей стрелы в полете,—
Япанес коня торопит:
Путь его — путь испытаний,
И скитаний, и страданий.
Даль туманы застилают,
Черные зияют бездны,
С гор наперерез — потоки,
За горами — лес высокий.
Япанесу нет преграды:
Скачет конь по горным склонам,
Над горой взлетает птицей,
Мчится в дебрях буреломом.
Путь чем дале — тяжелее.
Ураган настиг в ущелье,
Шалый, бьет он Япанеса,
Как соломинку, о скалы.
Ураган затих, — навстречу
Ливень с градом, град свинцовый,
Нет ограды, — сквозь доспехи
Он молотит Япанеса.
Град прошел, — на смену вьюга,
Снег, мороз; как лед — кольчуга.
В губанеч свой завернулся
Япанес и усмехнулся…
Пройденных дорог не смерить,
Пройденным горам числа нет.
Конь в пути не снес напастей, —
Одинок Искатель Счастья.
Он идет, не зная страха,
Устали не зная, к цели.
И ведет его вожатый —
Мысль о дивной Даханаго…
* * *
Мать страдает: "Где ты, сын мой?.."
Сны дурные снятся старой.
Мать гадает на фасоли,
На лопатке на бараньей.
Но отгадки — только горе:
То дракон глотает сына,
То в пустыне сын блуждает,
То в пучине моря тонет.
"Псатха! Псатха! — мать взмолилась. —
Будь защитой нерушимой!
Нами чтимый, вездесущий,
Жизнь Дающий, сделай милость:
Усмири гнев урагана,
Укроти бурана ярость,
Ярость моря-океана,
Успокой старухи старость.
Ты дракона на дороге
Затаи в глухой берлоге.
Ты арканами стальными
Зааркань зверей голодных.
Если море перед сыном
И непроходимы горы, —
Крылья сыну дай. Верни мне
Япанеса невредимым…"
Белую козу приносит
В жертву мать и снова просит:
"Псатха! Псатха! Сделай милость:
Дай такую сыну силу,
Чтоб не стал он льдинкой в стужу,
Не сгорел в огне былинкой,
Чтоб живым под кров родимый
Сын единый мой вернулся…"