Аш с головой укрыли тёплой накидкой. Она с самого утра жаловалась, что земля слишком холодная, поэтом пришлось основательно её накормить. После этого все, кто дежурил во дворе, старались держаться к ней поближе. Даже лошади норовили пристроиться рядом. Им тоже достались накидки, но не такие тёплые, чтобы они не слишком потели.
Асверы из гильдии приехали за час до полудня. Три десятка всадников и ещё один фургон, почти точная копия нашего, только дополнительно утеплённый, чтобы внутри было не так холодно ехать. Вместе с ними у нас получился внушительный отряд, вытянувшийся на всю улицу. Только отъехать далеко не получилось, так как на следующем же повороте Бальса и ведущая пара подали знак об опасности. Я как раз пытался закрепить чайник на печке, когда мы резко остановились.
— Давай помогу, — сказала Клаудия, забирая у меня чайник.
— Интересно, что там? — я выглянул из повозки и нос к носу столкнулся с Дианой, подъехавшей на высокой лошади вплотную. Она даже спешилась, чтобы встать на подножку у двери. — Диана, что там?
— Безрогий, — сказала она коротко и положила руку мне на макушку, задвигая обратно в повозку. — Старшие разберутся.
Мы оба прислушались, так как появилось ещё одно неразборчивое намерение. Когда Бальса брала контроль над отрядом, то подслушать, что она им говорила, было практически невозможно. Я пересел к другому окну, находя взглядом Аш, которая тоже не понимала причины остановки. Ивейн успела спешиться и придерживала её за ворот накидки, что-то объясняя. Только минут через пять к нам подъехала Бальса.
— Отрёкшийся ждал нас прямо посреди дороги, — сказала она. — Слабый мужчина, умеющий неплохо прятаться. Хочет сказать тебе что-то важное.
— Тэчч, — позвал я, — сходи, посмотри, этот тот самый, который был у храмовой площади?
Повозка чуть качнулась, когда он спрыгнул с багажной полки.
— Если мужчина добровольно отказался от Великой матери, доверять ему нельзя, — сказала Бальса. — Пусть он и говорит искренне.
Её отряд немного рассредоточился, внимательно разглядывая окрестности.
— Побудь здесь, — сказал я Клаудии. — Я быстро. Чай можешь заваривать, сейчас попьём.
— Может?.. — она протянула огненный жезл.
— Там тридцать злых полудемонов, ничего не случится.
Выйдя, я прошёл в начало чуть растянувшейся колонны. Действительно, прямо посреди дороги стоял мужчина в дорожной одежде и немного побитом плаще. Головного убора не было, поэтому можно разглядеть два грубых шрама на голове. Рога он удалял так, чтобы даже пеньков не осталось и это должно быть очень болезненная процедура. К нам присоединился Тэчч, сделал утвердительный жест в ответ на вопросительный взгляд. Значит, это тот самый безрогий, напугавший у храмовой площади. Мужчина выглядел уставшим, словно не спал пару ночей. Под каждую руку его держал крепкий мужчина из отряда Бальсы. В отличие от него, они были шире в плечах и выглядели как дружинники барона рядом с крестьянином. Это говорило о том, что питались они лучше, как и получали больше физических нагрузок. Но на всякий случай позади безрогого стояла женщина, державшая бедолагу за шкирку и приставив к его спине охотничий нож с широким лезвием.
— Я не вижу у него проклятия, — тихо сказал я Бальсе. — Шрамы выглядят очень старыми, и вряд ли от проклятия он избавился в гильдии. А ещё Уга проявляет недовольство, глядя на него.
Если говорить точнее, то Великая мать испытывала более резкие эмоции, не сулящие ему ничего хорошего.
— Что тебе нужно, безрогий? — спросил я, подходя ближе.
— Господин герцог, — он склонил голову, насколько позволяла хватка женщины. — Спасибо, что обратили на меня внимание. Наше племя живёт на южной границе империи.
— Племя? — прищурилась Бальса. — Странное слово ты подобрал. Много вас?
— Восемь семей, — сказал он, переводя взгляд с меня на Бальсу. Говорил спокойно, без страха. Я вообще почти не уловил эмоций в его голосе. Таким же был его взгляд, словно никто его не держал и ножа к спине не приставлял. — Живём тихо, на отшибе, не привлекая внимания. Но даже до нас дошли слухи, что в столице есть целитель, способный вылечить асвера полудемона. В наш посёлок пришла страшная болезнь и…
Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Теперь стало понятно, что он умело прятал эмоции и намерения, чтобы не провоцировать страшных асверов, собравшихся вокруг.