— Ну-ка, ладони покажите, — попросил я, заметив кое-что.
Женщины послушно подняли руки, поворачивая ладонями вверх. Думал, что такое может быть только у Дианы. Огрубевшая кожа, характерные мозоли.
— Я так понимаю, что в подвале вам было скучно? Так, о чём вы? А, да. Приятно слышать, что вы решили мне помочь, но сейчас это не нужно. Лучше возвращайтесь в гильдию и помогайте Рикарде. А если возникнет такая необходимость, то я вас позову. Ладони можете опустить. Я вам мазь хорошую дам, чтобы это непотребство свести.
Они переглянулись.
— Васко? — спросила Пин.
— Мариз, — хмыкнула Фир, затем посмотрела на меня. — Мы не глупые. И не свихнувшиеся. Мы пришли помочь. Прогоняешь, объясни.
— Раз не глупые, могли бы сами понять, — я подтянул третий стул, сел. — Вы как очень острый клинок. Это хорошо, но опасно. Вокруг меня слишком много Не асверов. Кто-то случайно заденет, и всё — вы ему голову откусите. Мне и с Дианой непросто, хотя она уже долго рядом и немного привыкла.
— Клинок не разит, если его не направляет твёрдая рука, — многозначительно вставила Фир.
— Если мы оружие, ты ножны, — в тон ей вторила Пин.
Издеваются, как пить дать. Вон, глазами смеются.
— Хорошо, перейдём с аналогий на конкретный пример. Вот сейчас в коридоре появится, мужчина, Марк конюх. Скажет вам что-то оскорбительное, что будете делать? Представьте, что он зашёл и сказал, что хорошо бы заглянуть к вам под платье и пощупать. Хватит уже переглядываться. Говорите прямо.
Женщины задумались.
— А что нам нужно сделать? — искренне не поняла Фир.
— Это я у вас спрашиваю. Делать, что будете?
— Ничего не будем делать.
Я зажмурился, чтобы не видеть, как они посмотрели друг на друга, обмениваясь странными и непонимающими взглядами. Эта их привычка перед каждым ответом глазеть друг на друга нервировала.
— Это всё молодёжь виновата, — послышался голос Пин. — Довели его.
— Берси, — голос Фир стал ласковым и успокаивающим. — Мы не впадаем в бешенство и не набрасываемся на людей. Вообще. Мы почти шесть лет работали во дворце, охраняли Императора. И за это время только двум баронам и одному графу поломали руки и ноги, приучая к порядку и вежливости. Даже не убили никого.
— Вообще-то, один был, — добавила задумчиво Пин. — Тот, стражник пучеглазый.
— Этого за человека можно не считать.
Я осторожно открыл один глаз, посмотрев на них.
— Точно в бешенство не впадаете?
— Не-а, — они отрицательно покачали головами.
— Почему вас тогда из подвала не выпускали? Или вы сами там заперлись и не хотели выходить?
— Не выпускали, — сказала Пин. И лицо такое доброе-доброе, улыбка от которой любой мужчина растает. — Боялись.
— Чего боялись? — с тревогой в голосе спросил я.
— Не знаю, — она пожала плечами, посмотрела на подругу.
— Рикарда как-то говорила, что не хочет, чтобы столицу переносили, — задумчиво произнесла Фир.
— Хорошо. Хотите помочь, у меня есть для вас задание. Как раз развеетесь, придёте в себя после подвалов. Отвезёте письма для Васко и Илины. Они сейчас…
— В посёлке Изгоев, — кивнула Фир. — Мы слышали. Глупое задание. Хочешь раздавить морскую блоху рыбацкой лодкой. Но мы отвезём письма. И привезём ответные.
— М… ладно, — произнёс я слегка растерянно. — Тогда пойду за ними.
— Ага, — ещё один кивок от Фир. — А мы закончим. Волосы длинные, неудобно.
Женщины вернулись к прерванному занятию. Я же поспешил обратно к лестнице. Письма были готовы ещё накануне и надо бы поскорей их отправить. К тому же следовало спровадить тас’хи. Как-то неуютно мне было рядом с ними. Внешне они выглядят вполне нормально, но ловишь себя на мысли, что не хочется находиться рядом. Какое-то непонятное чувство.
По пути к рабочему кабинету я заметил, как к дому подъезжает знакомая роскошная повозка. Нет, стража на сей раз сделала всё как надо. Эти гости могли проехать даже без приглашения.
— Мила, проводи гостя в светлую гостиную на втором этаже, — крикнул я и поспешил за письмами.
Пронёсся по кабинету как ураган, разбрасывая бумагу, затем спустился на первый этаж, вручив никуда не спешащим женщинам три письма. Ещё один забег по поместью, и остановился возле нужной комнаты. Вздохнул пару раз, успокаивая дыхание.
— Доброго дня, магистр Дале, — поздоровался я, входя в гостиную.
— Герцог, — магистр стоял у окна, глядя на задний двор поместья. Оторвался от созерцания чего-то, прошёл к столу. На его лице было переживание, волнение, смятение. Не могу в полной мере сказать, что он чувствует, могу только догадаться. Даже движения казались какими-то дёрганными, а под глазами налились мешки. Вряд ли он спал ночью.