— Я запомню, — серьёзно сказал он. Обернувшись, помахал рукой появившемуся у деревьев Кеннету и побежал вслед за Скьялфом.
Витория, дворец императора, вечер
— Жутковато здесь, — сказала младшая из принцесс, крепче сжимая руку сестры.
— Это обманчивое впечатление, — поправила её мать, подталкивая в спину к низенькой каменной лавке. — Садитесь.
Небольшое помещение больше напоминало темницу, чем молитвенную комнату. Отсутствие окон, стены без отделки из серого грубо обтёсанного камня, полумрак, разгоняемый лишь парой тусклых ламп. Круглый постамент у дальней от входа стены оставался пустым. Во время молитв светлому богу Зираллу на него устанавливали медный поднос с благовониями и чадящим деревом Миры.
— Вознося молитвы Великой матери, не нужно бояться темноты, — сказала Елена, опускаясь на вторую каменную скамейку.
— Почему мы не слышали никогда о богине с именем Угхана? — с сомнением в голосе спросила Кара.
— Не следует называть её имя, — строго сказала Елена. — Только «Великая мать». Настоящее имя богини может быть открыто только тем, кто поклоняется ей.
— Берси через слово поминает Великую мать, — тихо сказала для сестры Лейна. — Не бойся.
— Я и не боюсь, — сказала она. — Просто неуютно…
— Прочтите пару раз молитву, что я дала вам, и бегите на занятия, — голос Елены стал мягче. — Я задержусь ненадолго, а потом мы почитаем книгу.
Кара закрыла глаза, пытаясь вспомнить несколько строчек несложной молитвы. В них возносилась благодарность Великой матери за то, что она защищает тех, кто служит ей. Она оберегает их сон и следит, чтобы ничего плохого не случилось днём. Каждый поклоняющийся Великой матери обещал служить только ей и жестоко расправляться с теми, кто выступает против.
Кара пыталась понять, почему богиню называют Великая мать. Почему «великая», что она для этого сделала? И чья она мать? Её за руку взяла Лейна, потянув за собой. Приложила палец к губам, кивая на маму. Тихонько, чтобы не потревожить её, они вышли из комнаты. Елена открыла глаза минут через десять. Посмотрела на магические светильники, огонёк в которых подрагивал и потрескивал, словно питающий кристалл разрядился. Встав, она вышла через потайную дверь за постаментом. Пройдя по узкому коридору, вышла в крошечное помещение, похожее на молитвенную комнату. Разница только в том, что вместо постамента там был установлен каменный стол.
— Какое самое страшное преступление совершает слуга, приближённый к хозяину? Он пытается узнать его секреты. Подслушивает, подглядывает, выспрашивает…
Елена коснулась пальчиком ножки женщины, привязанной кожаными ремнями к каменному столу. Сделав два шага, она провела пальцем вверх по ноге, перейдя на живот, затем к груди. Женщина промычала что-то, но кляп помешал разобрать слова.
— Если тебе так интересно, кому мы поклоняемся, мы познакомим тебя с ней лично.
В руке Елены появился нож с изогнутым лезвием. Она не знала нужных молитв, поэтому шептала всё, что приходило в голову. Уговаривала Великую мать принять жертву и обратить внимание на двух девушек, которые обязательно станут служить ей. Станут самыми верными её последователями.
Не замечая приглушенные кляпом крики и метания женщины, супруга императора коротким ударом кривого ножа оборвала её жизнь.
Глава 5
Так хорошо начавшийся день постепенно менял окрас. Яркое и тёплое солнце перестало радовать и начало раздражать тем, что мне стало жарко. Лёгкий ветерок начал отдавать неприятными запахами, а от прогулки по перекопанному полю на сапоги налипло столько грязи, что проще было их снять и идти босиком. И это раздражение постепенно перерастало в злость. Обходя большую лужу, я поймал себя на мысли, что сейчас моё лицо, должно быть, напоминает перекошенную и недовольную рожу. Злую и безобразную. Подойдя к воде, попытался рассмотреть собственное отражение. Так и есть: волосы взъерошены, хмурый взгляд, цвет глаз противно-жёлтый. Осталось оскалиться, показывая клыки. Упырь — как есть.
— Подумаешь, старый дед решил сделать то же самое, что и ты. Только способ выбрал не такой, — услышал я собственный голос. — Твою же мать!
Я выругался, вспоминая старосту деревни и всех его родственников нехорошим словом. Затем добавил ещё пару тяжёлых эпитетов. Выдохнул, пнул комок грязи, отправляя его в лужу.
— Для полного счастья не хватает только помешательства. Думаешь, поговорить со старостой — хорошая идея? — я посмотрел в сторону деревни.