— Потом приходите. Часа через два! — крикнул я. — Бегите глупцы, если вам жизнь дорога!
— Хорошо, — в его голосе послышалось недоумение. — Да мы помыться…
С кем он говорил, я не понял, но его неразборчивый голос начал удаляться в сторону жилых домов.
— Вот почему у вас двери не закрываются? — возмутилась Клаудия, подтягивая полотенце до подбородка.
— Всё, отдыхайте, я спёкся, — встав, придерживая полотенце, я прошёл к двери. — Клаудия, не сиди здесь долго, угоришь.
— Да мы пар сейчас выпустим, будет хорошо, — сказала Улия, вздохнула огорчённая моим уходом. — Помочь…
— Сам, — опередил я её, выходя в предбанник. В парной имелось небольшое окошко под потолком, которое при необходимости приоткрывалось. Я услышал, как рама едва слышно скрипнула.
Одевшись и выйдя через пару минут из бани, я столкнулся с Ивейн, смотревший на меня прищуренным взглядом.
— Что? — невозмутимо спросил я. — Торопились они, боялись, что не успеют помыться. А тебе, между прочим, с Кеннетом…
— Ударю, — хмуро пообещала она.
— Молчу-молчу.
Не став сердить её, я направился к центру деревни. Солнце постепенно клонилось к закату, и прохладный ветер приятно обдувал разгорячённое тело. Если прислушаться, можно уловить приглушённые женские голоса. Где-то рядом устроили застолье, и женщины пели незнакомую и не очень складную песню. Необычная атмосфера. Забываешь, что делается в большом мире, и что он существует. В северной деревне всё было совсем не так. Там в воздухе витало напряжённое ожидание. Может всё дело в полнолунии, которое уже миновало, а может, из-за плохих вестей.
Дедушка Арно поселил Бристл в своём доме, выделив большую и светлую комнату. Скрепя сердцем, перенесли туда узкую кровать для меня. Когда я заглянул туда, Бристл как раз переоделась в ночную рубашку и расчёсывала волосы перед сном.
— Помочь?
— Уже заканчиваю. Лиара помогла. Просто утомилась, — она улыбнулась. — Может всё-таки останешься на несколько дней?
— Надо твоего отца найти, — я сел рядом, взял её за руку. — Попрошу Тали научить меня в золотую пыль рассыпаться и буду к тебе раз в неделю прилетать.
— Только если внуков навещать, — улыбнулась она. — Тали говорила, что лет двадцать нужно, чтобы силу почувствовать, и ещё столько же учиться пользоваться. Дескать, это не магия и заклинаний нет. Кстати, аккуратней с моей двоюродной сестрой. Улька запах «вкусный» почуяла. Всё меня расспрашивала, почему ты так пахнешь. Она других расспрашивала, но никто кроме неё ничего не заметил. И это плохо. Мало ли что ей в голову взбредёт.
— Так уже. Она додумалась вломиться в баню, когда я там парился.
— Да? — Бристл прищурилась.
— Вместе с Дианой и Клаудией. А ты говоришь: «Останься». Да я за эти дни от каждой тени шарахаться стану.
— А, — она немного успокоилась. Посмотрела на меня косо. — А что Диана?
— Что за туманные намёки? — демонстративно возмутился я. Вздохнул, погладил её по руке. — Я же тебе говорил, всё не просто. Хорошо, что она перестала мужчинам рога отшибать, когда те на неё глазеют и слюни пускают. А насчёт Клаудии ты, значит, не беспокоишься?
— Воспитанная дочь герцога? Я тебя умоляю, — она тихо рассмеялась.
— Хорошо бы завтра по деревне слухи не пошли…
— Слухи не всегда плохо. Я тебе говорила, что ты не крестьянин. Герцогу положено иметь много жён и любовниц. Если жена ему сына не родит, надо чтобы хоть на стороне бастард получился. А если жена одна и на сторону не ходишь, то будут шептаться и сплетничать, что слабый и мягкий у него… кхм… характер.
— Юмор у тебя, порой, странный, — я обнял её за плечи, притянул к себе.
Просторное поле у западной дороги в двух днях пути от торгового города Толедо, моросящий дождь, день
Яркий сгусток пламени рухнул в центр строя из сотни человек, поглотив около десятка воинов, пытавшихся укрыться за высоким покатыми щитами. Огонь был настолько горячим, что деревянные части щитов моментально вспыхивали, а украшения из железа и бронзы плавились. Люди дрогнули, бросившись в разные стороны, но пламя метнулось вслед за правым флангом, поглощая их одного за одним. Крики боли и отчаяния заполнили равнину, упирающуюся в лесной массив. Там, где проходил огонь, оставалась лишь почерневшая земля и обугленные фигуры. Другие отряды, насчитывающие от ста до двухсот человек спешно отступали, растягиваясь в разные стороны. Кто-то откровенно бежал, побросав щиты и оружие.