— А, что? — я попытался собрать мысли, разбежавшиеся в голове.
— Это до последней монеты твои деньги. Всё, что нужно было для гильдии, я уже купила. И так должна тебе тысяч двадцать.
— И? — не понял я. — Поэтому тебе и говорю, что с ними сделать надо. Были бы они ваши, вы бы мне их не показали. Да, а ещё я для Вейги бумаги и чернил купил. Много. Завтра сюда привезут. Точно помню, она жаловалась, что ей отчёты и указания писать не на чем. Сказала, что старейшины бумагу едят, от жадности, скорее всего. Поэтому её постоянно не хватает. Что?
Рикарда долго смотрела на меня. Просто смотрела. Я не мог понять о чём она думает, как и уловить какие-нибудь намерения.
— Золото, — предприняла она очередную попытку донести до меня что-то.
— Золото, — подтвердил я. — Ещё заработаю. У нас лавка алхимика есть, шахты серебряные, карьеры мраморные. Люди князя Хедбёрга строевого леса столько, небось, уже нарубили, что я город могу построить. Два города. Ну, в чём проблема-то? Тебара? — я посмотрел на зама Рикарды.
— Я тоже не вижу проблемы, — сказала она, обращаясь к начальнице. — Он искренен настолько, насколько, вообще, возможно быть.
— Вот, — подтвердил я.
— Искренность и глупость порой идут рука об руку, — сказала Рикарда.
— А вот теперь обидно, честное слово.
— Прости, — сказал она, причём очень искренне. Я почти физически почувствовал, это. Если бы у меня заклятый враг так прощения попросил, я бы простил, не задумываясь. Видя выражение моего лица, она улыбнулась. Вздохнула. — Вот так и мы, когда с тобой дело имеем. Никак не привыкну, вроде столько времени уже прошло. Хотела всё сделать тихо, теперь даже не знаю.
Она развернулась и вышла из комнаты. Кларет Тебар положила руку мне на плечо, ободряюще улыбнулась, подталкивая в спину. И снова прогулка по третьему этажу. До угловой комнаты, которую охраняла пара из старшего рода. Я помнил, что видел их в поселении у Великого моря, когда оставлял там огненных псов. Вид у них был такой суровый, что я не удержался, тайком помахал рукой, показывая приветственный тайный знак ут’ше. Желваки на скулах женщины дрогнули, она пыталась сдержать улыбку.
Как и сокровищница, комната была пуста. Сюда принесли три простых стула с высокой спинкой, к которым привязали знакомых старейшин. Это они постоянно бегали и доставали Ивейн. Не думал, что после сундуков с золотом, я ещё способен буду удивляться, однако едва рот не открыл. Каждой бабке вставили в рот толстый деревянный чурбак, чтобы они не могли говорить, и так стянули его верёвкой, завязав на затылке, что у них едва глаза из орбит не повылезали.
— Из-за близости Уги эти твари потемнели рассудком, — ответила Рикарда на мой вопросительный взгляд.
— О, Берси тут, — в комнату вошла Эвита. — Мог бы зайти, поздороваться. Молчу.
Рикарда так сурово посмотрела на старую травницу, что та приняла самый невинный вид, который могла. Затем этот взгляд достался старейшинам.
— Это они подговорили молодых помощниц Эвиты убить тебя, — сказала Рикарда. — Ты как раз Великую мать рассердил, вот и совпало удачно для них. Двух молодых девчонок мы отправили в дальние, вымирающие поселения. Жалко их убивать. Да и не успели они ничего сделать, кроме как уши распустить. А третью ты убил.
— Ух ты, — всё что мог, сказал я.
— Хочешь знать, чем ты им насолил? — язвительно спросила она, глядя на старух. — Не отдал в их руки Ивейн. Они больше не могли смотреть, как милость Великой матери пропадает в юном даровании. Ты на неё плохо влияешь, вот до чего они додумались. Убьют тебя, и она сразу побежит домой под их крылышко, читать молитвы и петь. Танцевать вокруг костра.
Рикарда с шумом выдохнула. Одна из старух попыталась что-то промычать, но на неё никто кроме меня даже внимания не обратил.
— Старая Вейга уже в курсе. Никто из их семей больше не сможет занять высокое положение в роду и, тем более, стать старейшиной. Они не только погубили себя и трёх слабоумных дур, но и навлекли на семьи несмываемый позор. Отрубить бы этим тварям пустые головы, только что толку. Быстрая смерть. Сколько мы не наказывали так сородичей?
— Поди уже лет двести, — сказала Эвита, вынимая из сумки монструозный аппарат для откусывания рогов. Затем достала свечу и узкий инструмент, похожий на миниатюрный нож, чтобы прижечь рану. — Хотели меня подставить, да? Старая травница из посёлка изгоев, кому она нужна?
— Ты прости нас, Берси, за таких как они, — сказала Рикарда с горечью в голосе. — Не знаю, первые ли они, но вряд ли последние. Но я, Адана, перед лицом Великой матери клянусь, что любая будет изгнана из рода, если решит навредить тебе. Давай, Вита, гони их, — негромко, но решительно сказала она.