— Отпусти меня! — протестую я.
Он резко разворачивает меня и прижимает лицом к столешнице. Затем задирает юбку и шлёпает по заднице раскрытой ладонью. Я кусаю нижнюю губу, подавляя звуки, зная, что они только ещё больше его заводят.
— В следующий раз, когда выкинешь что-то подобное, пожалеешь. Поняла?
Поняла? Это слово — как ледяные кинжалы в сердце.
Джейк такой же, как Кевин, всегда таким и был. Моя способность отступать, когда мне больно или страшно, заставила меня пропустить важные красные флаги. Мой страх остаться одной и жажда быть любимой привели меня сюда, к этому тёмному моменту полного круга.
— Джейк. — Мой голос слаб, как и ноги. Я на улице, но кажется, будто стены смыкаются вокруг, мешая дышать.
— Я спросил, поняла ли ты, — повышает голос он.
Тело дрожит, и завтрак подступает к горлу, но я заставляю разум прекратить панику. Расстаться с Джейком на стадионе после игры — это то, что посоветовала мне Мэг вчера. Так вокруг будут другие люди. Он не посмеет устроить сцену на публике. Но сейчас я просто хочу, чтобы он ушёл. Хочу сбежать от него и его угроз любым способом.
И потому я позволяю ему думать, что он держит верх.
Киваю, избегая смотреть в глаза.
— Я поняла.
Он хватает меня за подбородок и приподнимает лицо. Его кривая ухмылка вызывает тошноту.
— Рад, что мы наконец на одной волне, детка. Увидимся в воскресенье. — Коротко целует меня в губы и отступает.
Я остаюсь на месте ещё долго после того, как он уходит.
Когда я прихожу в себя, прижимаю ладонь ко лбу и глубоко дышу.
Всё будет хорошо. В воскресенье со мной будет Мэг. Я справлюсь.
Боль в запястье привлекает внимание, и, закатав рукав худи, я вижу покрасневшую кожу. Опускаю рукав, снова ощущая тошноту. Это точно превратится в синяк. Когда тошнота становится невыносимой, я резко поворачиваюсь налево и бросаюсь к ближайшему кусту, опустошая желудок.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
КСАНДЕР
Октябрь
— Привет. Когда ты вернулась?
Белла мягко улыбается и закрывает ноутбук.
— Десять минут назад.
Она встаёт, потягивается и направляется ко мне. Но вместо того чтобы поздороваться, она наклоняется, чтобы погладить Майло.
— Я так и думала, что ты его выгулял. Скучала по тебе, малыш.
Я усмехаюсь.
— А по мне не скучала?
С её губ срывается сладкий смех, она выпрямляется и обнимает меня.
— Тоже.
Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её губам, целуя её медленно. Мгновенно моё тело наполняется теплом. День был хороший, но это? Это, блять, лучшая его часть.
Я отстраняюсь и смотрю на неё.
— Как прошёл твой день?
— Нормально. — Она высвобождается из объятий и, отступая, натягивает рукава своего белого худи так, что видны только кончики пальцев. — Хотела с Мэг в кино сходить, но она занята.
— В кино? А что хотела посмотреть?
— Там новый фильм с Чарли Ханнэмом… — Она ухмыляется, и в её глазах появляется озорной блеск.
— Да? А что, если сходим вместе?
Её улыбка гаснет, и она прикусывает нижнюю губу.
— Не думаю, что это хорошая идея.
Она переминается с ноги на ногу.
— А если кто-то увидит нас вместе? А если сфотографируют?
В животе тяжелеет от разочарования.
— Мы можем зайти по отдельности и сесть вместе, когда в зале выключат свет.
Она отводит взгляд.
— Звучит как свидание.
По какой-то дурацкой причине моё сердце пропускает удар. Я поклялся избегать отношений много лет назад. Моё собственное невежество и бездействие причинили боль другому человеку, и я не могу себе этого простить. Но я хочу пойти с ней на свидание, даже если это пугает меня.
— Потому что так и есть. — Я улыбаюсь, хотя внутри всё дрожит. — Дружеское свидание. Что скажешь?
Она секунду раздумывает, потом улыбается.
— Ладно. Я буду готова через двадцать минут.
— Рад, что смог тебя переубедить. — Подмигиваю ей.
Она быстро целует меня в губы и скрывается в гостевой комнате, чтобы переодеться.
— Говорил же, всё будет нормально.
Я наклоняюсь через пустое кресло между нами и забираю горсть попкорна из пакета у неё на коленях.
Белла шлёпает меня по руке и хмурится.
— Что?
— Какой смысл приходить по отдельности, если ты сядешь так близко и будешь воровать мои закуски?
— Между нами целое кресло, Белла. — Я ухмыляюсь и отправляю попкорн в рот. — Здесь и так почти пусто, а та парочка… — указываю на двух девушек двумя рядами ниже, слившихся в поцелуе, — пришла сюда, чтобы целоваться.
Белла фыркает и поворачивается к экрану, словно её действительно интересует реклама, крутящаяся перед трейлерами. Её клетчатая юбка задирается на бёдрах, и вид её подтянутых ног отправляет волну тепла прямиком в промежность.
— Парень, который продал тебе билет, узнал тебя. Он фанат «Уорриорз». А если он решит тебя поискать?
— Тогда хорошо, что я не сижу там, на своём зарезервированном месте. — Я указываю большим пальцем за спину, потом протягиваю руку. — Можно?
— Конечно.
Только я запихиваю в рот очередную горсть попкорна, как свет гаснет и начинаются трейлеры.
Через час тридцать минут моя кровь закипает. Ненавижу, как Белла смотрит на этого чёртова Чарли Ханнэма. Приоткрытые губы, возбуждённый блеск в глазах, хихиканье. Ну, знаете, это когда девушка чем-то — или, в данном случае, кем-то — заворожена.
Я ревную…к актёру на экране. Что за бред.
Фыркая, я ёрзаю в кресле и скрещиваю руки на груди, мечтая не смотреть эту любовную сцену, а унести Беллу отсюда и отвлечь от экрана.
Когда она выпускает долгий, дрожащий вздох, в голову приходит идея, и я не могу сдержать ухмылку.
Я знаю, как заставить её забыть об этом парне.
Пригнувшись, я пересаживаюсь на кресло между нами. Она поворачивается ко мне с нахмуренными бровями, вопросительно глядя. В ответ я беру её подбородок большим и указательным пальцами и впиваюсь в неё взглядом. Здесь темно, но даже в свете экрана она потрясающая. Когда я смотрю на неё, всё остальное растворяется в воздухе. Остаёмся только мы с ней, и этого достаточно.
— Ксандер… — тихо произносит она.
Я прижимаюсь губами к её губам, и она приоткрывает их для меня. Наши языки двигаются в унисон в медленном, дразнящем ритме. Мой член уже болезненно упирается в ширинку. Чёрт. Если бы мы были дома, она бы сидела у меня на коленях, а я бы держал её за бёдра, раскачивая их вперёд-назад, чтобы её влажная киска тёрлась о мой член.
Но погружение моего члена в её маленькую киску может подождать. Теперь всё только для неё.
Когда я прижимаюсь губами к её щеке, а затем к уху, она хватается за подлокотник, разделяющий нас. Втягиваю мочку её уха в рот, издаёт слишком громкий стон.
— Расставь для меня ноги, — шепчу я.
Белла отстраняется, её взгляд блуждает по моему лицу, прежде чем она осматривает тёмный, почти пустой зал.
— А что, если кто-нибудь увидит?
— Пока ты ведешь себя тихо, никто ничего не заметит, – говорю я. — Раздвинь ноги, Белла.
Она нерешительно откидывается назад и двигает бедрами вперед, раздвигая ноги.
Черт возьми, да. По моему телу разливается тепло, когда я провожу пальцами по ее бедру и забираюсь под юбку.
— Я хочу, чтобы ты не отрывала глаз от экрана и смотрела на своего любимого актера, пока я заставляю тебя кончать.
Ее дыхание учащается, а глаза лихорадочно горят.
Я не двигаю рукой, просто не свожу глаз с её лица, пока она не поворачивается обратно к экрану.