— Все эти неправильные люди привели нас сюда, к этому моменту. – Я обхватываю ладонями его лицо, заставляя посмотреть на меня. — И теперь ты застрял со мной.
— А ты со мной. – Он украдкой целует меня, прежде чем отстраниться. — Ты моя идеальная пара, Белла.
Я сокращаю расстояние между нами и целую его, снова и снова. Я не хочу его отпускать.
Любовь – это простое слово из шести букв, но чувство, которое оно обозначает, способно изменить все. Любовь Ксандера ко мне сделала меня верующей. Я верю в нашу любовь друг к другу. Я верю в нас, в наше будущее.
Он — моя любовь на второй шанс. Наша связь намного сильнее всего, что я когда-либо чувствовала. Она глубокая и всепоглощающая. Наша любовь заставляет меня чувствовать, что я схожу с ума.
Быть любимой таким мужчиной, как он, — это воодушевляет. Он может тронуть мою душу своими словами, исцелить мои раны прикосновением своих пальцев, облегчить мою боль одним поцелуем в лоб. Он внимательный любовник, заботливый парень и мудрый лучший друг. Он для меня все.
Ксандер – это то место, куда я обращаюсь, когда мне нужно отвлечься от своих беспокойных мыслей. Он делает меня счастливой, как никто другой.
Для меня больше никого нет.
Он – моя последняя любовь.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
КСАНДЕР
Февраль
— Как ощущения? — Гарсия останавливается рядом со мной. Мы стоим плечом к плечу, наблюдая, как заполняется стадион «Шаркс» в Майами.
— Отлично. Готов забрать этот трофей.
— Я думал, ты уже получил свой трофей, когда Изабелла согласилась быть с тобой.
— Белла — не трофей, — поворачиваюсь к нему, скрестив руки. — Я с ней не из-за её внешности. Она — моя судьба.
— Вау, — присвистывает Картер, присоединяясь к нам. — Похоже, ты готов к серьёзному шагу. — Он хлопает меня по спине, затем хватает в головной замок и трет костяшками по макушке. — Ты что, собираешься устроить шоу и сделать предложение своей девушке?
— Шоу? Не-а. — Смеюсь, отталкивая его. — Счастье любит тишину. Помнишь Логана Джонса из «Биверз»?
Картер фыркает.
— Кто его забудет? Парень помог своей команде выиграть три Суперкубка. Он, блять, легенда. А что?
— Он сделал предложение своей девушке после первой победы, но об этом узнали только через месяцы. Он сделал это на пустом стадионе, чтобы момент остался только между ними.
— Так… ты планируешь сделать предложение Изабелле или нет? Я запутался, — хмурится Гарсия. — Мэг обожает грандиозные жесты. Она бы не возражала, если бы я предложил ей выйти за меня при всех.
— Белла — полная противоположность. И нет, я не планирую делать предложение. — Мысль мелькнула у меня в голове, когда я увидел её реакцию на то, как Том встал на колено перед Беном. Это было бы логичным продолжением нашей любви, но ещё слишком рано.
— То есть… никогда? — Гарсия почесывает подбородок.
— Просто не сейчас. Вся эта история с Миллером…
Этот ублюдок не понёс наказания ни за одно из своих преступлений. Ни за то, что подсыпал наркотики Стейси. Ни за всё то, что сделал Белле. Даже сейчас, в «реабилитации», он постит сторис о своей повседневной жизни в Инстаграме. Он остался в команде, потому что руководство не хотело негатива, а с Айзеком Гибсоном, который помог нам добраться сюда, они и так счастливы. Меня так и подмывало раскрыть правду о Миллере. Мои слова могли бы его добить, но он переиграл меня с помощью своего агента и пиарщиков, и мне пришлось молчать.
Гарсия бледнеет.
— Прости, чувак. Не стоило поднимать эту тему.
— Спасибо.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает Картер.
— Всё нормально, — отвечаю с полуулыбкой. Как ни странно, этот парень стал моим лучшим другом.
После всей истории с Миллером Картер был рядом. Он и Гарсия — единственные в команде, кто знает настоящую причину «реабилитации» Джейка, и они ненавидят его так же сильно, как и я.
— Рад это слышать, — кивает он.
Я киваю в ответ, и внутри становится тепло. Я ценю все отношения в команде, но с Картером… Это та дружба, о которой я мечтал годами.
— Пойдём? — спрашивает Гарсия. — У нас Суперкубок на кону.
— Чёрт возьми, да!
Мы втроём направляемся в раздевалку. Пришло время главной игры.
Наш центровой, Ти Джей Харрис, встаёт передо мной. Я сжимаю руки. Мощная энергия бурлит во мне. Рёв стадиона оглушителен, но в этот момент я слышу всё. Каждый вдох. Каждое движение защиты.
Ти Джей отдаёт пас, я ловлю мяч, отступаю на три шага. Линия нападения рушится вокруг меня; все в движении. Один из лайнбекеров «Атланты» прорывается, двигаясь слишком быстро.
Я разворачиваюсь влево, едва уворачиваясь от вытянутых рук, тянущихся к моей майке. Время на исходе. Я сканирую поле, покалывание в пальцах усиливается. И наконец вижу его — нашего ресивера. Айзек Гибсон устремляется к зачётной зоне. Десять ярдов, пять…
Чёрт, сейчас или никогда.
Я останавливаюсь, твёрдо ставлю ноги, резко вдыхаю и бросаю. Мяч рассекает воздух, как нож. Всё вокруг замедляется; стадион затихает. Я вижу, как Айзек подпрыгивает и, чёрт возьми, ловит мяч.
Выдыхаю задержанный воздух и вижу, как судья поднимает руки.
Тачдаун.
А это значит… мы победили. Мы, блин, победили! Мы это заслужили. Вся команда работала как один. Финальный счёт: 31–20.
Я дрожу от адреналина и восторга. Чёрт. Мой первый Суперкубок.
Сегодня все эти журналисты, которые называли меня просто «симпатичной мордашкой», будут есть свои слова.
— Мы, блять, выиграли! — Картер врезается в меня, сбивает с ног и орёт в ухо, как баньши. — Уокер, мы победили!
Я смеюсь, пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдаётся. Через мгновение я в центре толпы в красно-белом, вся команда скандирует.
Когда я наконец встаю на ноги, тренер мокрый с головы до ног, качает головой, но ухмыляется. На поле всё больше людей, но я ищу только её. Мне отчаянно хочется обнять её и поцеловать на глазах у всех. Показать миру, что она для меня важнее всего.
— Алекс! — Моя сестра бежит ко мне, за ней — наши родители и Райан, сияющие от уха до уха. Она прыгает мне в объятия, крепко обнимает и тараторит о том, как гордится мной.
— Боже мой, Алекс! Я всю игру грызла ногти!
— Почему? — смеюсь, запрокидывая голову. — Ты сомневалась во мне?
— Нет. Эти дурацкие гормоны беременности делают меня тревожной, особенно когда дело касается тебя. — Я ставлю её на ноги, и она тут же хватает меня за лицо, слёзы текут по её щекам. — Ты столько дерьма пережил за последние недели, так что я просто… я так, так рада, что ты победил. Ты выиграл Суперкубок!
— Одри, — бормочу я. — Ты вся в слезах.
— Знаю, — всхлипывает она, отступая, но всё ещё улыбаясь.
Райан хлопает меня по спине.
— Ты был великолепен. — Он отходит и обнимает Одри за талию.
Затем подходит отец, крепко обнимая меня.
— Ты был хорош. Надо бы поработать над спиралью, но…
— Грег! — взвизгивает мама, шлёпая отца по плечу. — Оставь его в покое.
Я провожу рукой по волосам, мокрым от пота.
— Мам, если бы папа не придирался ко мне, я бы решил, что его тело захватили инопланетяне.
— Я так рада за тебя, — говорит она, протискиваясь между нами. — И так горжусь. — Она целует меня в щёку и отступает.
Я пытаюсь следить за их речью, но мысли где-то далеко. Единственный, кого я хочу видеть, — это Белла, а её здесь нет.
— Ты приходишь к нам сегодня на небольшую вечеринку… — говорит Одри, пока я осматриваю поле.