Глава 32
Я могу починить сломанную раковину. Могу повесить великолепный набор кухонных шкафов. Могу построить проклятый дом.
Это я могу.
Но знания о том, как разбираться с щекотливыми ситуациями, включающими в себя женщин? Скажем так, этого никогда не было в моем арсенале.
Это еще мягко сказано, да?
Я не умею делать правильный выбор, когда дело доходит до женщин.
После ночи в «Белладжио», во время которой я ворочаюсь в постели и взвешиваю миллион вариантов, — некоторые из которых включают в себя возможность постучать в дверь номера Натали и, не произнеся ни слова, просто ее оттрахать — я все еще нахожусь на том же самом досадном месте, где был вчера.
Я нисколько не приблизился к пониманию, какие именно правильные слова нужно сказать, в каком порядке их нужно сказать и в какое время. Слова, из-за которых я не окажусь в бульоне из неудач.
Принимаю душ, надеваю джинсы и рубашку. Обычно я не наряжаюсь на работу, и это кажется мне довольно необычным. Хотя, я считаю, что мужчина должен быть одет соответственно, когда отправляется в здание суда во время перерыва на ланч.
Представляю себе это подавляющее железобетонное здание с мужчинами и женщинами в черных мантиях, которые неохотно решают вашу судьбу, и меня передергивает. При прочих равных условиях я бы предпочел избегать судов. И если я смогу понять, что именно сказать Натали, возможно, нам не придется туда идти.
Привет, Нат. Как ты относишься к тому, чтобы встречаться со мной?
Милая, знаю, что это может показаться безумием, но есть какой-то шанс на то, чтобы мы остались женатыми?
Ита-а-ак, я тут подумал… Что бы ты сказала на то, чтобы просто попробовать? Поужинать сегодня вечером, переехать ко мне и быть моей женщиной?
Да, как я и сказал, все мои идеи — отстой.
Примечание для себя: попробуй найти ясность в ближайшие несколько часов.
Эта задача была бы намного проще, если бы я мог доверять своей интуиции, когда речь идет о женщинах. Все, что знаю — я люблю Натали, и мне нужно выяснить, как ее удержать. И развод кажется неправильным путем для этого.
Я звоню единственной женщине, на которую всегда могу положиться — своей сестре. Она отвечает после второго гудка и говорит, как на аукционе — с невероятной скоростью.
— Я по локти в тесте для красных бархатных капкейков, но у меня всегда есть для тебя время. Просто, ну, ты знаешь, давай побыстрее. — На заднем плане слышу знакомые звуки из ее пекарни.
Расхаживая по шикарному ковру, я изливаю то, что в моем сердце. Но, знаете, по-быстрому.
— Вот в чем дело. Я влюблен в Натали, и я не знаю, что делать.
Джози не упускает ни одной детали.
— Ты ей сказал?
— Нет. Что, если она не чувствует того же?
— Ты должен рискнуть.
— А вдруг…
Не нужно заканчивать — Джози знает, о чем я думаю.
— А что, если она обманывает тебя? Ударит тебя в спину? Испоганит твой бизнес?
Я хмурюсь и собираюсь отрицать, что все эти слишком страшные и слишком реальные возможности посетили мой мозг, когда на телефонной линии раздается громкий «шлеп». Я слышу приглушенный голос сестры, затем воцаряется тишина.
У меня появляется ощущение, что телефон Джози сейчас купается в емкости с тестом.
Натали: Напомни мне, что это правильное решение.
Шарлотта: О, дорогая. Я знаю, что это непросто.
Натали: Но это правильное решение, правда?
Шарлотта: Я не могу сделать за тебя этот выбор. Часть меня думает, что ты сумасшедшая. Но я поддерживаю тебя, даже если не согласна с тобой.
Натали: Я знаю. Я ценю это. Но что, если из-за меня все станет еще хуже?
Шарлотта: Ты используешь шанс. Большой шанс. Ты должна учесть все риски. Спроси себя, сделала ли ты это.
Натали: Думаю, да. Я должна это сделать, Шарлотта. Должна.
Стучу в дверь Натали, и в моей груди порхают совсем не бабочки. Это больше похоже на сбрендивших черных ворон, которые пробивают дыры в моей душе.
Вздыхаю, пытаясь сосредоточиться, но у меня перехватывает дыхание, когда Натали открывает дверь.
Иисусе, почему она должна быть такой великолепной?
На ней оранжевый сарафан с тонкими бретельками, кофточка с круглым воротом и пара бежевых сандалий. Ярко, весело и красиво, но не провокационно.
В этом вся она. Солнечный свет и настоящая американская мечта.