Сначала просто невинно провела пальцем по его руке, потом легко сжала его бедро. Михаил Андреевич напрягался всё сильнее.
— Лебедева, руки.
— Что руки? — с самым невинным видом я наклонилась к нему ближе, пальцами скользнув по его бедру. — Вам не нравится?
Он стиснул зубы, как будто боролся с искушением либо притормозить, либо свернуть с дороги и сделать что-нибудь радикальное.
— Очень нравится, — его голос был низким, хриплым, опасным. — И именно поэтому прекрати.
Я притворно задумалась, продолжая гладить его бедро.
— Хм… нет.
В следующую секунду машина резко вильнула в сторону. Я вскрикнула, когда он вжал педаль тормоза и резко остановился у обочины.
Михаил Андреевич развернулся ко мне.
Его глаза были тёмными, взгляд — тяжёлым.
— Выйдешь, если не прекратишь.
Я моргнула, потом медленно приподняла бровь.
— Серьёзно?
— Лебедева.
— Ну, раз ты так просишь… — я широко ему улыбнулась, распахнула дверь и выскочила из машины.
Если он думал, что я поверю в этот блеф — он меня плохо знает.
Я сделала шаг по пустой дороге.
Потом ещё один.
Холодный воздух ночи обволакивал кожу, ветер подхватывал подол моего платья.
Разумеется, он меня не оставит...
Но я даже не успела закончить свою мысль, как услышала звук захлопнувшейся двери и быстрые шаги за спиной.
Я ускорилась.
Но он тоже.
В один момент его руки сжались на моей талии, и я взвизгнула, когда он развернул меня, закинул на плечо и потащил обратно к машине.
— Ты…! — возмутилась я, замахав руками.
— Я предупреждал, — спокойно ответил он, шагая обратно к машине.
— Да ты совсем больной! — Я забарабанила кулаками по его спине. — Поставь меня на землю! Немедленно!
— Ага, конечно, — усмехнулся он.
— Я вообще-то не мешок с картошкой!
— Правда? — Его ладонь шлёпнула меня по заду — не больно, но достаточно ощутимо.
Я затаила дыхание.
— Ты…!
— Слишком много слов, Лебедева.
— Ты неандерталец! — продолжала возмущаться я, дёргаясь у него на плече. — Совсем не похож на культурного преподавателя!
— Запомни это, когда в следующий раз решишь меня провоцировать.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он вдруг сказал, улыбаясь:
— Но тебе это нравится.
Я судорожно сглотнула.
Проклятье.
От него пахло дорогим парфюмом, кожей и чем-то, что сводило меня с ума.
Я разозлилась.
И на него.
И на себя.
— Ты проиграешь, Михаил Андреевич, — шепнула я в ответ.
Его губы чуть дрогнули в улыбке.
— Посмотрим.
И он отпустил меня.
Я сделала пару шагов назад, бросая на него сердитый взгляд, но сердце бешено колотилось.
Мы стояли друг напротив друга.
Ночь, пустая дорога, напряжение между нами — густое, как гроза.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
А потом просто кивнул на машину.
— Садись.
Я вздёрнула подбородок.
— А если не хочу?
Он вздохнул, провёл рукой по лицу, потом покачал головой и процедил:
— Ради бога. Хоть пешком иди.
Я фыркнула.
Но, разумеется, села в машину.
Едва пристегнулась, как он завёл мотор и рванул с места.
Я усмехнулась.
— Злишься?
— Восхищаюсь, — мрачно ответил он.
Я улыбнулась и прикусила губу.
О, мы ещё посмотрим, кто кого сломает первым.
Михаил Андреевич резко выдохнул, вырулил обратно на дорогу и, кажется, давил на газ больше, чем требовалось.
Через пять минут мы уже заходили в лифт.
Я прислонилась к стене кабины, следя за ним внимательным взглядом. Он стоял напротив, руки в карманах, дышал глубоко, как будто пытался держать себя в руках.
Я сделала шаг вперёд.
Он напрягся.
— Лебедева…
— Что, Михаил Андреевич? — Я провела пальцем по его пиджаку, чувствуя, как его дыхание стало тяжелее.
Лифт остановился на его этаже.
Он потянул меня за руку.
И в следующую секунду я оказалась прижатой к стене коридора, а его горячее дыхание обжигало мою кожу у самого уха.
— Ты нарываешься, Лебедева.
Я усмехнулась, не открывая глаз.
— Ну давай, выпиши дисциплинарку на меня.
Он тихо выдохнул — коротко, резко.
— Думаешь, ты неуязвима?
Я наклонила голову чуть в сторону, наши губы оказались всего в нескольких сантиметрах.
— Думаю, ты сам не знаешь, чего хочешь, — прошептала я.
— Уверена?
Я улыбнулась, медленно подняла руку и провела кончиками пальцев по его шее.
Он не отстранился.
Но его дыхание сбилось.
— Лебедева…
— Да?
— Замолчи.
— А ты заставь.
Он тихо выругался.
А через мгновение его губы прижались к моим.
Горячо. Так, что перехватило дыхание.
Я почувствовала, как он вжимает меня в стену, его руки обхватили мои бёдра, крепко прижимая к нему.