— У тебя всегда с собой ключ от аудитории? — я не могу не усмехнуться, хотя сердце бешено колотится.
Михаил не отвечает.
Но в следующий момент его руки хватают меня — резко, нетерпеливо. Спиной я врезаюсь в дверь, ощущая, как горячие пальцы впиваются в мою талию, как он прорыкивает мне на ухо:
— Я знал, что не дотерплю.
И тут же его губы накрывают мои.
Это не поцелуй. Это нападение.
Грубый, голодный, всепоглощающий.
Он целует так, будто хочет стереть этот вечер, этот бал, этого чёртового Макарова с моего тела. Я чувствую, как напрягается его грудь, как дёргается жилка на шее. Я не успеваю ничего сказать, не успеваю даже перевести дыхание — его ладони уже вжимают меня в стену, его колено оказывается между моих бёдер, а пальцы грубо проходят по позвоночнику вниз.
Платье.
Я чувствую, как Миша резко дёргает за замок, и холодная ткань соскальзывает вниз по коже.
Я остаюсь в одном белье и чулках.
Секунда. Тишина.
Его рука медленно скользит по моему бедру, по ажурной ткани чулка.
И вдруг он рычит:
— Для кого вырядилась?
Его пальцы обхватывают мою шею. Не сильно — ровно настолько, чтобы я прочувствовала его силу.
Я знаю, что он не причинит мне боли.
Я знаю, что он хочет меня так же безумно, как я его.
— Для себя, — шепчу я, вцепляясь пальцами в его рубашку.
Глухой, почти звериный звук вырывается у него из груди.
— Врёшь.
И снова целует. Но не только губами. Я чувствую, как он покусывает меня — шею, ключицу, плечо. Оставляет горячие, влажные следы. Словно помечает.
Я запрокидываю голову, дрожа от каждой точки его прикосновений.
Резкий рывок — и он подхватывает меня, буквально швыряя на ближайший стол.
Секунды путаются.
Я чувствую, как он растягивает ремень, как одной рукой срывает с себя рубашку, как тёплая кожа прижимается ко мне, заставляя выгнуться.
Горячо.
Тесно.
Я не успеваю ничего сказать, потому что его пальцы уже скользят вверх по моим ногам.
Потому что он смотрит на меня, даже в темноте — видит.
И в этот момент я понимаю.
Я принадлежу ему.
И он это знает.
Его толчок выбил воздух из лёгких.
Горячо. Глубоко. Сразу.
Я вскрикнула, но Михаил тут же накрыл мои губы своими, заглушая звуки.
— Если не хочешь, чтобы сюда пришли зрители, будь тише, — рыкнул он мне в губы.
Но как, чёрт возьми, как?!
Он двигался резко, мощно, вжимая меня в стол так, что у меня не было ни малейшего шанса сопротивляться.
Да я и не хотела.
Мои пальцы впились в его плечи, ногти оставляли следы на спине.
— Чёрт, Алиса… — его голос был хриплым, прерывающимся, будто он сам едва сдерживался.
Каждый толчок бил в самую глубину.
Я почти плакала от удовольствия.
— Сучка, раскричалась… — выдохнул он мне в шею, резко запрокидывая мою голову назад, чтобы видеть мои глаза.
Я не могла ничего ответить.
Даже думать не могла.
Только чувствовать.
Ритм. Напор. Жар его тела.
Моя кожа горела, дыхание сбивалось, а где-то внутри всё сжималось от напряжения.
— Миша… — простонала я, и он будто сорвался.
Его движения стали ещё сильнее.
Я выгнулась, захваченная волной, и, кажется, потеряла связь с реальностью.
Накал. Взрыв. Темнота.
Я слышала, как он дышит над моим ухом, как стискивает зубы, а потом…
Рывок, последний толчок — и он зарычал, обрушившись на меня, а я рассыпалась в его руках.
В аудитории повисла тишина.
Только наши тяжёлые дыхания нарушали её.
Михаил всё ещё держал меня в своих руках, его пальцы впивались в мои бёдра, словно он не мог отпустить.
Я улыбнулась.
Тело дрожало от пережитого. Михаил опирался на руки по бокам от меня, тяжело дыша, всё ещё не отпуская меня полностью.
Я чуть повернула голову, встретилась с его тёмным, всё ещё голодным взглядом и ухмыльнулась:
— Значит, я сучка, да?
Он фыркнул, склонился ниже, прикусывая мой подбородок.
— А ты сомневаешься?
Я усмехнулась, провела пальцами по его вспотевшей шее.
— Ну, если я сучка, то ты — бешеный пёс.
Михаил коротко рассмеялся, а потом вдруг снова навалился на меня, заставляя вздрогнуть.
— И что, тебе не понравилось, как тебя поимел бешеный пёс?
Я прикусила губу, но промолчала.
Он ухмыльнулся.
— Так и знал.
26
Я ещё не успела отдышаться, как в тишине аудитории вдруг зазвучала мелодия телефона.
Я вздрогнула.
Я протянула руку к сумочке, нащупала экран, посмотрела на имя звонящего.
Макс.
Ну, отлично.
Ещё даже не успела прийти в себя после того, что здесь произошло, а он уже напомнил о своём существовании.