— Ну и какие у нас на сегодня планы? — угрожающе интересуется Котя, встречая меня, посвежевшую после душа.
А я знаю, что придётся её разочаровать, но пока не решён мой главный вопрос, мне даже дышать больно.
— Коть, прости, мне край надо встретиться с Ромкой. — Но я тут же спешу её успокоить: — Но везти меня не надо, я такси возьму! А ты можешь подождать меня дома, поплавать… Да что хочешь делай, папа не будет против.
— Знаешь, Баева, — на удивление спокойно и даже грустно говорит Котя, — мне кажется, что если я приглашу поплавать в вашем бассейне свою маму и даже папашку со всем его выводком, твой папа тоже не будет против. А такси тебе ни к чему, я уже видела твою тачку и чуть не почернела от зависти. Кстати, Тимур Альбертович сказал, что она заждалась хозяйку и мы уже можем её выгулять. Но, я так понимаю, в твоих сегодняшних планах для меня места нет?
— Стёпкина, ну ты ведь мой друг… — виновато лепечу я, и Котя, к счастью, не ждёт, когда я стану вымаливать у неё прощение.
— Да, Баева, тебе на редкость повезло! Поэтому хватит ныть, пойдём лучше пощупаем твоего нового коня, а потом начнём делать из тебя роковую стерву. Доверься мне — и твой Ромео не устоит.
Мне сразу вспомнилась красная сорочка, призванная сразить Ромку наповал. Тогда Катюха говорила то же самое, и мы обе знаем, чем всё закончилось.
— Коть, я вот думаю, может, мне причёску сменить?
Я открываю дверь, ведущую в гараж, Котя с важным видом неотступно следует за мной. У неё есть причина быть важной — она видела мою тачку, а я нет.
— Морду лица смени лучше, а то мне всё время кажется, что у тебя сейчас клыки вылезут. А нам с Масиком нельзя волноваться, — Котя погладила свой круглый животик. — И вообще, давай быстрее, мы с ним кушать хотим.
— Пф-ф, Масик! Жесть! Хорошо, что не Тузик. Может, скажешь, что за серый хрен заделал тебе этого Ма… — и тут я вижу её… — А-а-а! Котя! Скажи, что это моя машина!
16. Роман
— Темнов, ты перегрелся? Даже слышать ничего не хочу!
Я лениво обвожу взглядом просторный светлый кабинет, и баночка пепси в нише тёмно-коричневого секретера вызывает у меня невольную улыбку.
— Ваше Высокопреосвященство… — начинаю я, но мой собеседник меня тут же прерывает, правда, уже более спокойным тоном.
— Что у Вас на этот раз случилось, студент Темнов? — Глава Никольской духовной академии архиепископ Сергий Тверской, он же ректор данного богоугодного заведения, откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза.
— Вы всегда знали, что не моё это, Владыка, — я подавил ухмылку и добавил, — не достоин я, не справляюсь.
— Или дурака валяешь, — ректор снова перепрыгнул на «ты» и, сузив глаза, подался вперёд. — Рома, это не игрушки. Помнится, ты не далее как пару лет назад в монахи рвался. Тогда достоин был?
— Тогда я очень хотел быть достойным, Ваше…
— Хватит! — тяжёлый кулак грохнул по столу. — Хотел-перехотел! Вспомни, где ты находишься! Ты знаешь, сколько человек желали на твоё место?
Скольких же долбодятлов не увидели эти стены!
— Так вроде я никого не подсиживал… — напоминаю забывчивому ректору. — Сами говорили, что подошёл вам по всем критериям и с вступительными экзаменами сам справился.
— Конечно, сам, — язвительно соглашается ректор, — на том же уровне, что и двадцать других абитуриентов, однако это место твоё, и стипендию получаешь, хотя, позволь заметить, ты далеко не самый преуспевающий студент. А от общежития ты сам отказался. И хочу напомнить о твоём индивидуальном графике, которого не удостоился ни один студент академии. Ты через день пропадаешь по полночи в своём ремонтном боксе.
Зато Ваша тачка всегда, как лялька… Лялька!.. Ведьма мелкая! И здесь пролезла!
Я знал, что разговор будет непростым. Его Высокопреосвященство Сергий Тверской, а в миру Стас Бочкин, когда-то был близким другом моего отца. Потом жизнь их разбросала на долгие годы, а когда дядя Стас случайно встретил мою маму, отца уже не было на этом свете почти десять лет. Погоревали вместе, и в итоге я оказался в воскресной школе. На самом деле, там было очень интересно и познавательно. И к двенадцати годам я твёрдо решил, что буду священником.
К слову, до этого, я долго мечтал стать киллером, пугая до чёртиков бедную мамочку. Возможно, именно поэтому я и оказался под опекой дяди Стаса, тогда ещё Его Высокопреподобия архимандрита Сергия. Бог его знает, чего он подался в монашество. Судя по тому, как он смотрел на мою маму, обет мужику давался нелегко.
Впрочем, спонтанное желание посвятить себя служению Господу никак не уменьшило моей любви к автомобилям. С возрастом любовь крепчала и переросла в страсть и даже в зависимость. И это был не только адреналин… Входя в ремонтный бокс или гараж, я словно попадал в другой мир. Это не было вынужденной работой — это был упоительный релакс. Подрабатывать я начал ещё с тринадцати лет. Мужики на моей первой маленькой СТО быстро смекнули, что помощь от меня существенная, а деньги меня радовали даже очень небольшие. К счастью, я быстро научился оценивать свой труд по достоинству и со служением Господу крепко завязал.