— Лали, скажи, где ты, и я приеду за тобой. Иначе я сам выясню.
— Папочка, миленький, ну пожалуйста!..
Я слышу его беспокойство — это очень тяжело… Я не знаю, как правильно поступить… Не вижу компромисса…
Двести пять минут. Я — натянутая, опасно вибрирующая струна!..
Ни за что теперь не сойду с этого места! Я загадала…
Глушу мотор, когда роскошный чёрный Impala въезжает на парковку. От волнения у меня начинают подрагивать руки и почему-то правая нога… И сердце дрожит очень сильно… ударяясь о рёбра… Мне понадобится всё моё самообладание, чтобы суметь произнести хоть слово.
Я смогу…
Выпускаю одеревеневшие ноги на волю и наблюдаю за Ромкой сквозь тонированное стекло… Он меня заметил!
Ромка удивлён. Очень! Я это вижу, пока иду ему навстречу на непослушных ногах. Лишь бы не упасть!
— Здравствуй, Рома, — мне едва хватает воздуха, чтобы произнести эти два слова, и я делаю глубокий вдох.
— Добрый вечер, Евлалия.
Евлалия… Не Лялька. Таким тоном он наверняка приветствует своих безликих клиентов — добрый вечер, Марь Иванна и Вам, Пал Петрович…
— Прости… — лепечу неожиданно для себя.
За что моё «прости»? Всё должно быть не так… Это не то самое «ПРОСТИ!», на которое я, вероятно, не имею права. Это просто… вежливость. Мы так часто произносим слова, не вкладывая в них истинный смысл… Прости за это, Ромка.
— Ты не мог бы посмотреть мою машину?
Но он на неё даже не смотрит. А чего я ожидала? Мне следовало продумать хоть какой-то план…
— Уже посмотрел, неплохо выглядит.
Смешно… Не мне. Его взгляд снова скользит по моим ногам. О чём он говорит?..
— А, ну да… — какой же, наверное, глупой я сейчас выгляжу. — Я хотела, чтобы ты её проверил.
Как я хотела бы обнять тебя, Рома!..
— Настолько не доверяешь производителю? — он криво ухмыляется. — Она ведь только из салона.
— Да?.. А я даже и не знаю, когда папа её…
Боже, что я несу! Как какая-то зашуганная гимназистка перед суровым преподом! Да — из салона! И что?! А я прилетела с другого конца света, чтобы… Чтобы увидеть тебя! Чтобы сказать, как…
Полторы тысячи дней я молю тебя о прощении. Мне никак без него, ведь только тогда я смогу сказать тебе…
Как сильно я люблю тебя, Ромка!..
И как больно мне видеть, что тебе всё равно…
— Так ты не станешь смотреть? — с вызовом сморю ему в глаза.
Ну, посмотри же на меня, Ромка! Так, как ты умел смотреть раньше…
— Нет, машина в порядке, — бросает он равнодушно и…
Он ушёл. Так же, как и вчера. Он меня видел… узнал… и ушёл… Не простил.
Что?!. Что мне надо сделать, чтобы ты услышал меня? Чтобы увидел…
До фонарного столба один метр… Мне хватает одной секунды…
Услышал! Оглянулся…
Ромка, побудь со мной ещё немного!
— Теперь не в порядке! — кричу ему и вижу, как он разворачивается и медленно идёт ко мне.
Я — так точно в абсолютном непорядке. Не могу прочитать его взгляд. Но я настолько напряжена, что если он дотронется до меня, мне кажется, я умру мгновенно от разрыва сердца.
Он подходит очень близко и смотрит, не мигая — прямо в мои глаза.
— Ты много работала, чтобы позволить себе эту машину?
Его голос спокойный и тихий, а меня мгновенно бросает в жар. Я для него просто избалованная паразитка…
Беспомощно оглядываюсь на свою пострадавшую девочку и меня накрывает осознание и охватывает жгучий стыд. Перед Ромкой, перед папой, перед… моей новой искалеченной машиной… Ромка совершенно прав — я…
— Я сама заработаю на ремонт, — сжимаю ладони в кулаки, чтобы не прижать их к пылающим щекам. — Рома, скажи, сколько надо, я заработаю и вернусь.
Он ещё несколько секунд смотрит на меня нечитаемым взглядом, наклонив голову набок. Затем, когда я уже отчаялась услышать ответ, он лениво произносит:
— Здесь работа для кузовщика, мне это неинтересно.
Неинтересно…
Я наблюдаю за его удаляющейся фигурой, ощущая, как сильно печёт глаза.
Нет — это не слёзы… Это ярость!
18
Папа всё же приехал за мной. Он всегда знает, где меня искать. Наверняка ему было больно видеть свою дочь, одиноко стоящую посреди опустевшей парковки. Папе достаточно лишь короткого взгляда на мою машину, чтобы оценить ситуацию и сделать, скорее всего, верные выводы.