- Заклинаю вас, помогите моей дочери, и потом я готов ответить на все ваши вопросы, - взмолился новый опекун девочки.
Из густого мрака вдруг появился силуэт мужчины. Это был высокий, хорошо сложенный человек в плаще и толстых кожаных доспехах.
- Покажи мне свою девочку, - попросил он.
Молиас спешился, взял на руки Алису и поднёс её к незнакомцу. Подойдя ближе, он увидел его длинные светлые волосы, сияющие в лунном свете. Голову его украшало очелье. Незнакомец сделал шаг навстречу, потрогал щёки больной и сказал:
- Мы о ней позаботимся. А ты сейчас пройдешь с лейтенантом Неко. И будет лучше, если ты придумаешь достойную причину своего появления.
Из-за деревьев появился еще один силуэт. Это был мужчина в сверкающих пластинчатых доспехах. За его спиной висел лук. Он подходил, держа в руке короткий клинок, хотя это было и не обязательно. Путник и не думал сопротивляться.
- Следуй за мной, - приказал лейтенант.
Молиас повернулся и шагнул к своей лошади, но услышал вновь голос лейтенанта:
- Следуй за мной. О твоем коне позаботятся.
Но, несмотря на просьбу, он все же подошел к коню и забрал прикрепленную к седлу шкатулку. Он видел, что в шкатулке находятся драгоценности, и не мог ее потерять, ведь рано или поздно девочка потребует свою вещь обратно. После этого он безропотно побрел следом за Неко в густую тьму деревьев. Единственное, что смущало Мидлстонского стража - это то, что они все дальше отдалялись от города. Вскоре впереди, между густой листвы тесно переплетенных деревьев, забрезжил свет от костра. Туда-то и вел путника Лейтенант. И хоть в ночном мраке не было видно лиц остановивших его воинов, Молиас не сомневался, что попал во власть эльфов. Кто еще мог останавливать путников ночью с луками за плечами? Тут он подумал, что если его провожатый занимает довольно высокий пост, то где-то должны быть и его солдаты. В этом он не ошибся. В свете костра были видны силуэты сидящих лучников в зеленых доспехах. Всего их было пятеро. Подойдя к костру, Неко остановился. Клинок он так и не спрятал в ножны, но уже не держал его с такой явной угрозой. Огонь светил его слишком бледную для человека кожу и длинные острые уши. Так же Молиас увидел еще около десятка эльфийских лучников, о существовании которых он даже не догадывался. Все это время они следовали за подозрительным ночным путником. Их стрелы были направлены на него.
- А теперь рассказывай человек, кто ты и что принесло тебя сюда в такое время, - начал допрос Неко.
- Я Молиас, королевский рыцарь. Я хотел спасти свою дочь. Она больна, и я вез ее в город, - просто душно ответил путник.
- Неужели у людей не осталось больше лекарей?
- Если честно, я вообще не понимаю, почему вы нас остановили. Разве между Эрафией и землями Ав Риэл объявлена война?
- Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, рыцарь. Отвечай, почему ты привез девочку именно сюда.
Молиас вызывающе посмотрел на собеседника. Но тут же спохватился. Маленькая Алиса находилась сейчас в их руках. И если он будет упорствовать, то это отразится и на невинной девочке.
- Нам нет места на родине, - покорно ответил он. - Там нас ждет только смерть.
- Смерть ждет вас везде, смертный. Так значит, вы преступники.
- Нас осудили по ошибке. Но от этого наказание не становится мягче.
- И какой же закон мог нарушить преданный королю рыцарь?
Времени на раздумья не было. Если бы Молиас задумался, то его тут же уличили бы во лжи. Поэтому он сказал первое, что взбрело ему в голову:
- В убийстве.
- А почему ты думаешь, что мы станем укрывать убийцу? - с ироничной усмешкой спросил лейтенант. - Земли Ав Риэла - это не благодетельный приют. И если вас осудили на родине, значит, вы должны ответить по вашему же закону.
- Хорошо, мы уедем обратно. Но только после того, как моя дочь поправится, - согласился Молиас.
- Нам сообщили, что тут должен проехать отряд стражников. Что ты об этом можешь сказать?
- Никто, кроме меня, по этой дороге не проедет, - заверил мечник. - Если честно, я знаю, кто вам это сказал.
Но после этой фразы он тут же спохватился. Он прекрасно понимал, что только Мэри могла попытаться таким образом избавиться от погони. Но выдавать женщину ни в коем случае было нельзя. Иначе пришлось бы рассказывать всю правду, а он уже по уши увяз во лжи. Оставалось либо признаваться, что все его предыдущие слова - ложь, либо лгать до конца.