- То есть вы передавали Кэрну только сведения и больше ничего?
- До недавнего времени - да. Но около недели назад в дом приехал гонец. В руках у него было письмо. Вскрытое письмо. И он попросил меня передать его графу лично в руки. Говорил, что это письмо очень важное.
Она на секунду замялась, соображая, как же лучше преподать эту историю.
- Так, так, так. Это уже интересно. И что же вы сделали с письмом?
- Я... ну, вы понимаете, оно было вскрыто, и я испугалась. А вдруг мне не поверят, что письмо уже было вскрыто? Я ведь не глупая. Я понимаю, что за вскрытие таких важных писем могут даже повесить. А я никак не могла рисковать. У меня же дети. Как же они останутся без меня? Кто их будет кормить? И я решила сперва посоветоваться с этим господином. Возможно, он бы подсказал, как мне стоит поступить с письмом. Я принесла письмо ему, и он сказал, что я поступила правильно. Он говорил, что меня сразу бы заподозрили в измене, и повесили бы. И еще сказал, что сам отнесет это письмо графу. Что он обладает достаточно высокой репутацией, чтобы ему поверили. И что мне не стоит никому говорить об этом письме, иначе меня сразу признают виновной в измене. И я ему поверила. Я никогда и никому не говорила о письме, и вот сегодня узнала, что граф Стеттер погиб. Ах, если бы я только знала, я бы никогда не взялась за эту работу! Но мне нужно было достать деньги. Иначе мои дети. Ах, мои дети.
Мэру показалось, что она сейчас расплачется.
- Не волнуйтесь так, - поспешил он успокоить убитую горем женщину. - Того, что случилось уже не вернуть. Скажите, как выглядел конверт, который вы передали мистеру Кэрну?
- Он был мокрый, когда мне его передавали. Когда он немного подсох, то весь скукожился.
Мэр достал письмо, которое нашли в доме Кристиана и показал его девушке.
- Посмотрите внимательно. Это был именно этот конверт.
Мэри подошла, взглянула на письмо и сказала:
- Да, я узнаю его. На нем была именно эта печать.
- Что ж, господа, - снова обратился к присутствующим мэр. - Ввиду последних событий придется исключить мистера Кэрна из числа претендентов на должность главнокомандующего королевской армией. Обвинение достаточно серьезны, и нельзя закрывать на них глаза. Суд по этому делу состоится через три дня, а пока я вынужден взять всех подозреваемых под стражу. Стража, задержите Тернера и двух свидетелей!
- Что это значит?! - негодующе выкрикнула Мэри.
- Вы - самоотверженная женщина, - сказал мэр. - Я восхищаюсь вашей стойкостью. Ради правосудия вы, не считаясь с наказанием, признались в предательстве. Если ваши слова подтвердятся, то я лично буду просить судью о замене вашей смертной казни пожизненным заключением и прослежу, чтобы ваши дети ни в чем не нуждались.
На женщину было страшно смотреть. Она только что осознала все последствия содеянного. Служанка покойного графа резко повернулась к старику и с негодованием начала кричать:
- Что это такое?!Ты сказал, что я не понесу наказания! Что мне заплатят за разоблачение Кэрна! Я отказываюсь от своих слов! Я ничего этого не делала. Это старик меня заставил! Это он все подстроил!
Торисар не отвечал. Он сейчас смотрел на Кэрна, а тот был просто подавлен. Отпираться уже не было смысла. У них все равно нет доказательств, кроме показаний глупой женщины, которая сейчас отказывается от своих слов. Единственный, кто мог сейчас что-то доказать - это Алиса, а она успела сбежать. Но главным для чемпиона было то, что из-за старика он все потерял. Власть была уже в его руках, но теперь он еще дальше от своей цели, чем до встречи с проклятым магом.
- Стража, уведите их из зала, - приказал мэр, не обращая внимания на крики вырывающейся женщины.
Расторопные стражники быстро вывели из зала немощного старца, покорного мужчину и негодующую, брыкающуюся женщину. Последнее, что слышал Кэрн, выходя из зала заседаний - это как мэр провозглашал Мартина новым главнокомандующим королевской армии.
Глава 30
Алиса быстро шла по узкой лесной тропке. Хотя она сама даже не знала, куда и зачем она идет. Ее мысли были далеко. Ноги сами несли маленькую путницу. У нее не было больше родственников, не было пристанища, которое она могла бы назвать домом. А стоило ей попасть на глаза стражнику, ее бы сразу же взяли под стражу. Скорбь по отцу и ощущение собственной беспомощности терзали ее душу. И чем быстрее становились внутренние терзания, тем быстрее она пыталась идти. Алиса не хотела плакать, но слезы сами катились из глаз, капая на протоптанную грунтовую дорогу. И лишь услышав впереди журчание ручья, она вдруг осознала, где находится, и куда именно несут ее ноги. А всего какую-то неделю назад она была так счастлива на этой дороге. Нет, этого больше не повторится. Она больше никогда не будет рядом с Александром, больше не обнимет ее отец, и никогда она не вернется домой.