– Быть наблюдательными – задача, в первую очередь, сотрудников службы безопасности. Вы в их рядах нужны не только и не столько для театра, а для мгновенной реакции на возможные отклонения от сценария, но! Я запрещаю вам поддаваться провокациям. А они будут! В других делегациях военные наёмники могут оказаться и моложе вас, и значительно опытнее. Нам остаётся лишь предполагать, – под её ледяным взглядом многие опускали глаза. – Не реагировать на провокации! Не становиться зачинщиками драки! Не стрелять первыми! Но быть готовыми ответить в полную силу! Любое ваше необдуманное действие может повлечь за собой международный конфликт. Вы обязаны думать за себя и за всех, кого видите перед собой. Ясно?!
Раздалось тихое, но достаточно слаженное «так точно».
– И ещё. Я знаю, кто из вас кто, – Пики остановилась по центру и медленно осмотрела отряд: – Знаю историю каждого из вас. Знаю причину, по которой каждый из вас оказался здесь. Знаю результаты ваших недавних психологических тестирований. И снова говорю вам – НО. Если кто‑то в одиночку или группой вдруг решит, что достаточно умён и неуязвим для своей собственной провокации, хочу напомнить историю последних смельчаков.
Она снова двинулась вдоль шеренги и начала обходить парней сбоку, немного повысив голос:
– Полгода назад. Якут, Днепр и Косой. Помните таких?
Многие кивнули.
– Их настигли в течение четырёх часов после побега и первого выстрела. Через сутки три цинковых гроба были переданы их семьям. Ни компенсаций, ни страховых выплат, ни подробных пояснений. Те, кто вздумает мутить воду на саммите, вернутся к семьям в порошковых колбах! – последняя фраза прозвучала настолько громко, что многие дёрнулись. – Поэтому, когда будете сегодня днём слушать лозунги Дениса Морозова, вспомните мои слова. И не забывайте, кто ваш работодатель. И кто – командир.
Она повернулась к Максу и кивнула. Тот выступил вперёд:
– По машинам.
* * *
Когда аудитория опустела, Лера позволила себе выдохнуть и упёрлась лбом в стену.
– Даже я испугался! – сбоку раздался насмешливый голос Санты. – Морок, и тот не был таким жёстким с подчинёнными.
Лера повернула голову и цокнула языком:
– У него было всего пятьдесят бойцов, сорок из которых – бывшие военные. У меня двести с лишним солдат. И почти половина из них – бывшие головорезы.
– Резонно.
– Поверь, больше всего на свете мне хочется быть нежной трепетной лисичкой, но я просто не имею права на мягкость, – она растёрла пальцами нывшие от тупой боли виски. – Сама теперь до конца дня буду в себя приходить…
Свят приобнял Леру за плечи и повёл в сторону кухни:
– Почему бы тебе не передать честь запугивать парней Максу? Он же их командир.
– Потому что он для них свой. Он вечно недоволен. Просто чтобы они не расслаблялись. И половину его слов они по привычке пропустят мимо ушей. А меня видят редко. Между мной и солдатами значительная дистанция, поэтому мои слова для них более убедительны.
– И снова резонно… Пойдём, я заварю тебе зелёный чай.
– Ммм… А пирога случайно нет?
– Шарлотка подойдёт?
– Лена – моё спасение. Если бы не её пироги…
Они оба тихо рассмеялись.
* * *
Не привлекая к себе лишнего внимания, полсотни бойцов в штатском разместились по пять человек в десятке абсолютно разных автомобилей и покинули территорию «Феникса» не стройной колонной, а несколькими группами.
Первым ехал Макс в чёрном Гелендвагене. Ему идея поддержки саммита военными наёмниками нравилась ещё меньше, чем Лере. Но, вернувшись после выходных из Парижа, он был просто поставлен перед фактом. Радовало лишь то, что среди наёмников была значительная часть городских агентов, для которых два дня назад он и Óдин провели дополнительный инструктаж: следить за солдатами и своевременно гасить любые угольки конфликтов.
Новость о том, что Андрею предстояло охранять президентскую дочь, вообще вызвала у Макса приступ икоты. Но Лера убедила его, что подобная ответственность окончательно продемонстрирует им целеустремлённость Давыдова‑младшего и готовность идти дальше. Или их полное отсутствие.