– Вообще‑то финальный дневной и первый вечерний обходы делают разные люди. Но раз уж я остался ещё на двенадцать часов, мне придётся сделать это самому.
– Обязательно?
– Если злостный Герман посмотрит камеры и поймёт, что я забил на стандарты, точно устроит разнос. И будет прав.
Лея снова вздохнула:
– Правила… Сплошные правила… Приходи потом на кухню. Я заварю чай. Э… Приходите, – она закрыла лицо ладонями и рассмеялась. – Можно на «ты»? Меня ужасно раздражает это выкание…
– Кто я такой, чтобы отказывать дочери президента? – хмыкнул Андрей.
– Спасибо…
Когда она скрылась за дверью, Фенрир глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Грёбаный чай…»
Пройдя по дому, он зашёл в служебную комнату и замер у экранов камер наблюдения. Одна была приостановлена. Утренняя запись выходящей из спальни Леи обрывалась этим кадром, либо зависнув, либо будучи кем‑то намеренно поставленной на паузу.
Андрей быстро перезагрузил её на центральном компьютере и краем глаза заметил белевший в полутьме кусочек бумаги, спрятанный под основание монитора.
– Хм… – он аккуратно вытянул его. На клочке чьим‑то порывистом почерком были выведены три строки:
X 1 D 8 8 & Z 5 6
3 G 7 1 ? W D 4 T
A 9 S / G Y 9 M Q
– Интересно… – Фенрир достал смартфон, сфотографировал шифр и убрал бумагу на место.
Глава 8. Ночь соблазнов
«Чай… Какой бы заварить?.. О, женьшень!» – Лея достала из шкафа банку и стеклянный заварочный чайник. Засыпав внутрь пару ложек и залив их кипятком, она сняла с настенных крючков две кружки и вздохнула.
«Вот же, блин, вляпалась… Обещала же себе. Почему? Почему нельзя было воспылать симпатией к тому, «к кому надо»? Почему всё должно пойти наперекосяк? Почему? Почему? Почему?!..» – зажмурившись, она тихо билась лбом об дверцу шкафчика в такт своим мысленным «почему».
– Я думаю, изнутри никто не откроет.
Лея вздрогнула, чуть не сбив рукой кружки. Они тихо звякнули друг об друга, но остались на месте.
– Ой.
– Всё хорошо? – Андрей смотрел на неё с забавной улыбкой.
– Да. Просто… Немного устала. Чай готов.
– Странно пахнет. Это зелёный? – Фенрир поднёс кружку к лицу и принюхался. – Или в нём приворотное зелье?
Лея поперхнулась, от чего на глаза выступили слёзы:
– Чего?
– Я пошутил.
– Это женьшень. Чтобы не хотелось спать.
– О… Предусмотрительно. Спасибо. Только сахара многовато.
– Там нет сахара. Женьшень сам по себе сладкий, – она обхватила свою кружку обеими руками и встала подальше, уперевшись бедром в столешницу.
– Можно вопрос?
– Наверное.
Андрей коротко откашлялся:
– Почему «Лея»? Имя вроде не совсем местное.
– Ну да. Не то, что Андрей Давыдов.
– Моё‑то проще некуда.
– Может быть, в этом вся соль? Привычно слуху, просто произнести…
Андрей невольно вспомнил историю знакомства отца со второй женой. По его словам, всё тоже свелось к обсуждению имён.
– Значит, это секрет?
– Моя бабушка по материнской линии из Болгарии. Меня назвали в честь неё.
– О, ясно. А ты говоришь по‑болгарски?
– Нет. И никогда там не была.
– И желания нет?
– Есть. Но… Не всем моим желаниям суждено сбыться в ближайшей перспективе.
«Особенно связанным с тобой…»
Андрей отпил ещё немного чая, морщась от сладкого привкуса. Он с детства был равнодушен к конфетам и десертам, зато очень любил всё горькое. Поэтому среди основных его напитков были кофе, чай, пиво, текила и виски.
– Из‑за статуса твоего отца?
– Да…
– Почему бы ему не взять тебя с собой для очередного визита в Болгарию?
Лея хмыкнула:
– Потому что все его визиты согласовываются минимум за шесть месяцев. И сейчас, насколько мне известно, график расписан до сорокового года. К сожалению, Болгарии там нет…
– А просто путешествие? Отпуск? Или как это называется у первых лиц?