Андрей краем глаза заметил, что текстура кружевного белья Леи проявилась под тонким слоем ее футболки. И жилка на ее шее заметно пульсировала.
«Да твою ж…»
Несмотря на выпитую кружку бодрящего чая, он явственно ощущал ноющую боль в шее от усталости.
«Или от напряжения… Да чтоб меня!»
Андрей выдохнул и хрипло произнес:
– Лея, все нормально. Можно закрыть эту тему.
– Я в твоих глазах идиотка, да?..
– О «Фениксе» не судачит только ленивый. Я привык. Так что нет. В моих глазах ты НЕ идиотка.
– А кто?
Вопрос Леи поставил его в тупик.
– Что?
– Кто я в твоих глазах?
«Зашибись у нее вопросики…»
Фенрир смотрел в грустные зеленые глаза и секунда за секундой терял связь с реальностью.
«Катись оно все к чертям…» – Лея чувствовала волны мурашек на спине, но продолжала пристально смотреть на своего временного телохранителя.
– Ты… Э… Девушка. Которая много читает. И…
«Господи, что я несу?..»
– И… Милая. Приветливая. Варит вкусный кофе и знает толк в чае.
«Отрежьте мне язык, а?..»
– Грустная. И, кажется, одинокая.
«Давыдов, тебя повесят!»
Он шагнул вперед:
– Любительница провокационных вопросов…
– …и откровенных ответов.
Между ними оставалось не более двадцати сантиметров. Фенрир навис над Леей, уже еле сдерживаясь. В голове было мутно, дышалось с трудом.
– Пожалуй.
– Пожалуй, что? – она говорила уже шепотом, и это заводило его еще сильнее.
– Пожалуй, мы в шаге от ошибки. Тебе лучше уйти.
– Ты не можешь мне приказывать.
– Я предупреждаю.
– Звучит как угроза… Угроза в адрес дочери президента.
Пушистые черные ресницы Леи дрожали, пока она медленно опускала взгляд с глаз Андрея к его губам.
– Я не…
Она привстала на цыпочки и качнулась в его сторону. Андрею ничего не оставалось, кроме как подхватить ее за талию. А руки Леи уже легли ему на плечи.
«Морок меня пристрелит…» – смирившись с преждевременной смертью от точного выстрела временного босса, он наклонил голову и губами легко коснулся губ Леи. Она плотнее прижалась к его телу и медленно ответила на поцелуй, скользнув языком по его рту. Фенрир мучительно зажмурился и, прикусив ее нижнюю губу, уперся лбом в лоб.
– Мы должны остановиться.
– Знаю…
Но через секунду их языки сплелись, а руки сжались еще крепче.
«Я труп… Я уже труп…»
«Я сошла с ума…»
Андрей целовал ее все настойчивее, жестко сминая губы. Одна его рука впилась в тонкую девичью талию, а вторая погрузилась в шелк волос. Лея тихо застонала, выгибаясь в его металлической хватке. И Фенрир резко остановился.
– Тебе лучше… уйти.
Сбитая с толку, с пылающими губами Лея растерянно смотрела прямо перед собой, почти не дыша.
– Да… Ты прав… Спокойной ночи… – она плавно развернулась и вышла из кабинета.
«Вот еблан… Завтра тебя уволят. Этот унылый мудила Герман посмотрит записи камер… Накатает жалобу… И я снова окажусь последним долбоебом в глазах всех… Отца, Дениса, Леры… Сука… Как так можно было, а?! Хотел же, блин, отработать идеально. Видимо, я безнадежен…» – Андрей рухнул обратно в кресло и запрокинул голову назад, пытаясь заранее принять свое позорное увольнение из-за одного дурацкого поцелуя.
За время работы телохранителем он шесть раз сообщал о необходимости заменить его, потому что либо сам доходил до грани, либо подопечная активно склоняла его к связи. Именно поэтому в какой-то момент и упросил Удина больше не назначать его в охрану к женщинам.
«Надо было доложить Мороку… Посмеялись бы, но зато не получили бы повод уволить… И куда я теперь? С таким волчьим билетом? Блядство… В наемники отец меня не подпишет… Придется искать другой отряд… Дьявол!»
Таймер на часах легкой вибрацией намекнул на очередной обход. Андрей нехотя выпрямился, жестко растер лицо ладонями и вышел из кабинета.
Почти всю ночь Фенрир, отключив эмоции, тупо штудировал инструкции к саммиту, хотя был почти уверен, что его там не окажется. Но это монотонное повторение маршрута и графика хоть как-то отвлекало от навязчивых мыслей об увольнении и от воспоминаний о роковом поцелуе.
«Что я натворила… Дура, дура, дура!!!» – Лея тоже всю ночь не спала. Она попеременно винила себя в том, что не удержалась от соблазна, и боролась с желанием спуститься вниз и продолжить… Снова оказаться в его руках, снова задохнуться от восторга, снова наконец-то почувствовать себя живой девушкой, а не оловянным солдатиком на службе у отца.