Лера зашла в аудиторию и попыталась бесшумно добраться до своего стола, не цокая каблуками. Получилось не очень. Макс хмыкнул. Некоторые агенты из числа самых опытных тоже не сдержали улыбки.
– Извините, опоздала.
– Итак. Начнем с того, что перевозка и сопровождение каких-либо грузов и документов отменяется на неопределенный срок. Границы закрыты, а подобные услуги не входят в список исключений, по которым мы могли бы подать заявку на спецпропуск. Далее. Не все агенты вернутся к работе после саммита в ранее оговоренный срок, так как были ранены при взрыве. Пока они на больничном, нам придется продолжить трудиться на подхвате с уменьшенным количеством выходных.
С разных сторон послышались вздохи. Макс вскинул раненую ладонь, требуя тишины:
– Заткнулись. В городе комендантский час с десяти вечера до шести утра. Все клиенты, для которых осуществляется круглосуточная охрана, предупреждены. У вас не будет никаких ночных поездок. Согласитесь, это значительно упрощает жизнь.
– И не забывайте: ваши переработки будут оплачены с повышающим коэффициентом. Как и всегда, – Лера мысленно прикидывала падение маржи и гадала, получится ли стрясти дополнительные расходы с Дениса.
Федотов уже успел написать ей, что в ближайшие три-четыре месяца никаких операций проводить на станет. И вся ее частная армия будет вынуждена присесть на диету.
– Сейчас быстро пробежимся по списку. Кому чьи клиенты временно переходят под опеку. А расписание я разошлю через час.
Из зала раздался вопрос об отсутствии Удина. Макс пожал плечами:
– Его у нас экспроприировали на время расследования. Видимо, как самого умного. Поэтому вместо него я. Как долго – не знаю. Все, не сбивайте меня, – Давыдов открыл таблицу и начал зачитывать позывные агентов и фамилии заказчиков. – …и последние. Вместо Ская Пахомов достается Лучнику, а Свиридов – Сатурну.
Из зала снова раздался резонный вопрос по поводу отсутствия Павла.
– Он улетел в заслуженный отпуск. И пока границы закрыты, будет вынужден наслаждаться солнцем, морем и женщинами в купальниках, пока мы тут пашем в три погибели. Мне тоже это не по кайфу, но кто на что учился, как говорится.
Лера тихо рассмеялась:
– Он ждал этого момента полтора года. Отстаньте от человека.
– Ладно. Вместо Шамана Раданович достается Зениту, Ливанов – Арлекину. И Трюкач будет возить Остапову вместо Грека.
Саид кивнул, но Лера кашлянула, привлекая внимание Макса.
– Что?
– На секундочку.
Давыдов склонился к ней, и Пики прошептала:
– Я совсем забыла… Ларионов изначально не захотел ставить Трюкача для Остаповой. У них, как бы сказать… В общем, адреналиновая близость. Давай поменяем?
– Слушай, я уже два часа на это убил. Голова и так пухнет. Мне плевать, что там как решает Удин, у нас экстренная ситуация. Грек вернется в строй через неделю. За это время ничего смертельного не произойдет.
– Как хочешь… – Лера подняла ладони вверх, демонстрируя капитуляцию.
Получив резервное оружие, Андрей быстро принял душ и наконец-то предстал перед вызванным ему врачом, который тщательно осмотрел его с ног до головы, все сильнее хмурясь и недовольно вздыхая.
Итог оказался не жутким, но малоприятным. Легкое сотрясение мозга, вывих локтя, а на снимке четко просматривалась небольшая трещина лучевой кости.
В ответ на рекомендацию отлежаться и наложить гипс или хотя бы фиксирующую повязку, Андрей рассмеялся и согласился только на последний пункт. Врач отправил итоги осмотра Денису, оставил Фенриру жесткий утягивающий рукав и обезболивающее, многозначительно вздохнул и покинул дом Леи.
Андрей закинул в рот пару таблеток и попытался затянуть руку, но сморщился и болезненно застонал.
– Да чтоб меня…
– Тебе помочь? – голос Леи заставил его вздрогнуть.
– Ты всегда так подкрадываешься… Не думала о карьере шпионки?
Та промолчала и подошла ближе, стараясь на смотреть на обнаженное мужское тело: после осмотра Андрей так и остался в одних боксерах.
– Вытяни руку вперед, – взяв рукав, она максимально растянула его обеими ладонями и аккуратно, даже нежно, начала надевать, каждый раз продвигая ткань вперед на пару-тройку сантиметров.
Фенрир сопел, закрыв глаза, но старался перетерпеть и боль, и мурашки от заботливых прикосновений.
– Вроде все…
Он оглядел локоть со всех сторон, немного подправил прорезь для пальцев и кивнул: