– Благодарю за откровенность. Но она, как ни прискорбно, подтверждает самые худшие опасения.
– Что поделать. Я родился и вырос в другом мире. Правда, мой ответ требует уточнения.
– Извольте.
– Давайте определим, кого можно считать человеком, а кого нет. В том мире, откуда я родом, есть двуногие выродки, которые не заслуживают человеческого звания. Так вот, я считаю, что человека убить недопустимо, но выродка, нелюдь – не только можно, а должно.
– Так. Концепция, с позволения заметить, далеко не новая.
– А я не претендую на оригинальность, – Арч бодрился, хотя выдержать пристальный, сверлящий взгляд Млета было нелегко.
– Мой контраргумент тоже не блещет новизной. Лично вы беретесь отличить человека от закоренелого выродка? И соответственно решать, кому – жить, кому – нет? Далее. Если допустить, что человечество делится на эти две группы, кто определит границу между ними – объективную, непреложную границу? Наконец, если предоставить людям право уничтожать, как вы выразились, нелюдь, то по всем канонам формальной этики нелюдь приобретает полное право уничтожать людей. Не так ли?
Ремонтник-кибер собрал старые плитки в стопку, водрузил ее себе на спину и шмыгнул в услужливо разъехавшиеся двери.
– Так что вы скажете?
– Боюсь, вы перехлестываете, Млет. Не сочтите за дерзость, но формальная этика, которой вы оперируете, припахивает кабинетной пылью.
– Видите ли, человечеству дорого досталась сия этика в ее окончательном виде. Любые искажения, любые отступления от нее припахивали реками крови. К примеру, в Темные Века на моей планете Латор население подразделялось на полноценных граждан и, так сказать, недочеловеков. Этакий перехлест, органически вытекающий из пренебрежения к моральным доктринам. А разграничение проводилось согласно принципу, который ныне кажется вопиюще нелепым. Чернокожие люди были господами, белокожие – рабами. Так что доведись вам родиться на Латоре в те далекие времена, вы автоматически попали бы в число презренной нелюди.
– Хорошо, я попробую объясниться иначе, – упорствовал Арч. – Ваш Принцип Гуманности внешне безупречен. «Он – это ты.» Возвышенно, прекрасно, исчерпывающе. Но он действителен лишь там, где его соблюдают все, поголовно, без исключения. Ведь если он – садист, насильник, палач, то кто же я?
– Ну что ж, отбросьте Принцип Гуманности. И тогда вы неизбежно встанете на одну половицу с палачом. Нельзя быть полуубийцей или наполовину гуманистом. Мораль, в отличие от живописи, не терпит полутонов. Мне очень жаль, Арч. Вы многому здесь научились. Пожалуй, всему, кроме основного. Того, ради чего вообще создана Разведслужба.
– Если я вас правильно понял…
– Присядьте, пожалуйста, – мягко попросил Млет. – И не горячитесь. Иначе можно усомниться в вашей выучке.
– Просто разговор идет к тому, что моя выучка бесполезна, и в Разведке мне делать нечего.
– Ошибаетесь. Дело обстоит как раз наоборот. Сегодня утром я получил экстренную депешу. Вам необходимо в течение суток прибыть на Орепту, к бригадиру-двенадцать. Дальнейшие инструкции получите у него.
Недоумевающий Арч опустился обратно в кресло.
– Разве мой курс обучения закончен?
– Не совсем, однако для оперативной работы вы подготовлены неплохо. Насколько я понимаю, готовится акция, в которой требуется именно ваше участие. Причем безотлагательно.
– Час от часу не легче. Откуда вам известно, что это так? Из депеши, или просто догадываетесь?
– Я располагаю конфиденциальными сведениями, – туманно ответил Млет.
Подавшись вперед, Арч уставился в карие, с поволокой глаза шефа.
– Скажите… Двенадцатая бригада… Меня туда зачисляют и пошлют на Тхэ?
– Раз уж вы сами догадались, не буду секретничать. Действительно, вас посылают именно туда. И если не ошибаюсь, ради этого вы и пришли в Разведслужбу.
– Да. Ради этого.
– Теперь вернемся к началу нашей беседы. Запомните, Арч. Вы не судья и, тем более, не каратель. Вы – разведчик. Я хочу получить гарантии, что там, на Тхэ, ни один человек не погибнет от вашей руки. Достаточно вашего честного слова.
Откинувшись в кресле, Арч прикрыл глаза, силясь совладать с волнением.
– Вы вправе отказаться от задания, если не уверены, что сдержите свое слово, – добавил Млет.
– Хорошо, – наконец проговорил Арч. – Что бы ни случилось, я не преступлю запрет. Клянусь вам.
– Печально, что для вас это только запрет. Пусть так, – шеф встал и протянул для пожатия обе руки. – Ваша учеба окончилась. Поздравляю.
– Спасибо, – сказал Арч, поднявшись с кресла и отвечая крепким рукопожатием. – Когда отправляться?