А звездолет мчался с баснословной и в то же время совершенно неощутимой скоростью, ибо испещренный звездами космос застыл, словно приклеенная к иллюминатору светящаяся картинка. Арч сунул устав в сумку, разложил кресло до упора и отрегулировал его мягкость. Погрузиться в сон для него не составило труда.
Ему приснился цех, где работала Ама, и ни разу не виденный, но знакомый до жути по ее рассказам старый волочильный стан, имевший прозвище «палач». Будто бы он, Арч, стоит в дверях, и Ама, изумленная, ликующая, в розовом платье и с цветной тесьмой в волосах, бежит к нему вдоль стана, мимо сваленных кучей бунтов проволоки, бежит и не видит, что грейфер в полтора данна весом начинает перекашивать; натужно, с дрожью вращается барабан; она бежит; Арч не слышит собственного вопля, такой грохот стоит в цехе; грейфер срывается и летит, сбивая Аму с ног; обломок болта с визгом впивается в стенку; хлещет масло из сорванного штуцера гидравлического привода; сбоку стана, точно выброшенные взрывом, взвиваются спиральные щупальца проволок, они хлещут в воздухе, ища жертву, и разом набрасываются на распростертую в луже крови Аму…
Проснувшись, он долго не мог отойти от кошмара. Заказал киберстюарду тоник, выпил две порции кряду, отрелаксировал, проделал малый дыхательный комплекс. Помогло. В иллюминаторе висел тонкий серп – его порт назначения, Орепта. Наручные часы показывали девяносто восемь часов семьдесят три минуты, обычные штучки электроники после транспространственного нырка. Арч стер показания, запросил местное время космопорта, поставил часы по нему.
Тоник распалил аппетит. Пока межзвездник выходил на орбиту и подоспевшие буксировщики принимались растаскивать кассеты, Арч перекусил на скорую руку, заказав котлету в тесте и фруктовое желе, традиционные кушанья пассажиров дальнего рейса.
Спуск прошел быстро, без заминок. Над космопортом занимался рассвет, когда Арч, поеживаясь от холодка, вошел в зал для прибывающих и прямо у дверей наткнулся на Гура.
– Ну, привет, – с ходу облапив Арча, пробасил тот. – Что ж ты экипировался не по погоде?
– В спешке не сообразил. У нас там жарища, – он машинально выразился «у нас», как будто Альция еще имела к нему какое-то отношение.
– Топай переодеваться, я тебя здесь подожду.
В гардеробной кабинке Арч сменил летнюю одежду на плотный комбинезон, поразмыслив, заказал утепленную плащ-накидку, поскольку Орепта славилась резкими перепадами температур и ураганными ветрами. Перекинув плащ через руку, он вернулся в зал.
– Ну, гордость училища, рассказывай о своих успехах, – потребовал Гур, направляясь вместе с Арчем к стоянке дисколетов.
– Что там рассказывать. Будто ты сам не учился. Обыкновенно, – пожал он плечами.
– Экий скромник. Знал бы ты, какие дифирамбы тебе поет Млет. А он обычно скуповат на них.
– Брось шутить. Он один-единственный раз со мной пообщался, перед отбытием. Тогда же смотрел мой матрикул.
– Я вовсе не шучу. Он с самого начала лично следил за твоей учебой.
– За что мне такая честь?
– Вот это спроси у Млета, ладно?
Арч искоса посмотрел на своего спутника.
– Ну, а что Млет сообщает кроме похвал?
– Кроме них – ничего. Разве тебя это удивляет?
– Удивляет. Но я не в претензии.
Свободных «двоек» на стоянке не оказалось, поэтому друзья взяли четырехместный бот. Арч попросился за штурвал, и Гур охотно уступил ему водительское место.
– Куда летим?
– К старине Тормеку. Он у себя в коттедже. Курс 301.
– Мне что-то говорили насчет бригадира двенадцатой, – заметил Арч, запуская движитель.
– А это он самый как раз и есть. Когда я притащил тебя на космобазу, он был в отпуске, и вы не увиделись. Ничего, теперь познакомитесь.
Карусельная стоянка медленно вращалась. Поравнявшись с выпускным проемом, бот снялся с чаши, вылетел наружу и понесся в общем транспортном потоке, постепенно набиравшем высоту. Едва отключился провожавший лоцман космопорта, Арч свечкой устремился ввысь, нахально «утерев форштевень» двадцатиместному судну. Протестующе мигнул красным светодиодом автопилот, перехвативший на секунду управление, отчего бот резко шарахнулся в сторону.
– Ты бы все-так полегче, – проворчал Гур. – Наши годы молодые, везде успеем.
– Извини. На радостях расшалился.
Покинув общий строй, Арч лег на курс и включил автопилот. Вдалеке, на краю космодрома, виднелся колоссальный обелиск Памятника Всем Жертвам. Над далекими, дымчатыми зубцами горного хребта сияло голубоватое солнце Орепты. Гур порылся в рундучке, вынул и надел темные очки, вторую пару протянул Арчу.