С замиранием сердца Глур Чпи толкнул тяжелую стальную дверь и вошел. Щеголеватый звездоносец в голубом мундире стражи благонамеренности ждал его, развалившись в кресле. Дымчатые очки в титановой оправе, усики, бакенбарды, браслет с каменьями на холеной руке. Молодой, да ранний, видать, из хорошей семьи. Обошелся без приветствий, взамен того указав попечителю на кресло напротив себя. Глур Чпи взглядом выдворил за дверь тянущегося в струнку вахтенного и уселся.
Формально, по сводной таблице чинов и званий, попечитель и его непрошеный визитер стояли на равных. Однако Глур Чпи отлично сознавал действительную разницу в их положении. Со стражей благонамеренности шутки плохи. О многом свидетельствовали растительность на лице звездоносца и броское украшение. И то, и другое в принципе дозволялось комментарием о рангах, но пользоваться этим правом на пятой ступени означало вести себя вызывающе. Значит, важная персона, с такой родней, которая посильней любых комментариев, таблиц и неписаных законов.
– Глур Чпи, попечитель, – поспешил представиться владыка станции.
– Раме Леу, экстррозыск, – снисходительно кивнул страблаг. – Вот секрпредписание.
Приподнявшись, попечитель взял небрежно протянутый голубой конверт, вынул бланк, развернул и моментально успокоился. Речь шла всего лишь о передаче одного труженика процветания в распоряжение стражи благонамеренности, срочно, совсекретно, подателю оного документа.
– Н-да, – пробурчал Глур Чпи, – все ясно, только вот номер трупроца не указан. Как прикажете понимать?
– Я должен узнать его в лицо. Тогда и впишем номер.
Попечитель незамедлительно выразил свое согласие споспешествовать усилиям службы благонамеренности. Конечно, визит необычный, можно сказать, таинственный, ну да им, страблагам, виднее. Глура Чпи оставляли равнодушными тайны, которые не касались впрямую его особы.
– Это человек ниже среднего роста, худой, лицо узкое с прямым острым носом, глаза серые, кожа белая, – добавил звездоносец.
– Так-так… – Глуру Чпи сразу пришел на ум трупроц, так нагло испортивший всю сегодняшнюю забаву с бонго. – Сдается мне, в первой бригаде имеется один похожий субъект. Если желаете, можно взглянуть прямо сейчас.
Страблаг пожелал, присовокупив, что дело не терпит отлагательств.
Сопровождаемый попечителем, он направился к шлюзу, где вокруг искромсанной туши копошились заляпаные кровью и слизью трупроцы. Какой-то недотепа умудрился вспороть кишечник бонго, и гнусная вонь разнеслась далеко окрест. Подойдя с наветренной стороны, страблаг взглянул вниз.
– Отсюда не разобрать, – сообщил он, брезгливо морщась и поднося к носу благоуханный платочек. – Велите вызвать его сюда. – И отошел в другой конец палубы, где океанский пассат рассеивал зловоние.
Вскоре конвоир пригнал щуплого трупроца, тот стянул с бритой головы заскорузлый казенный берет и угрюмо уставился в палубу.
– Ты что насупился, вонючка? – грозно спросил попечитель. – Глаза подыми, дай на тебя полюбоваться.
Тогда трупроц одарил достойного брата взглядом, за который не миновать бы ему добавочных палок и холодной, однако судьба распорядилась иначе.
– Это тот, кто мне нужен, – вполголоса заявил страблаг. – Распорядитесь, чтобы его помыли, переодели в чистое и отвели в мой катер. И без проволочек, я спешу.
– Не угодно ли взять конвойного? – предложил Глур Чпи. – Мало ли что…
– Попрошу не беспокоиться, – страблаг с усмешкой коснулся рукояти длинноствольного полуавтоматического пистолета, торчавшего из кобуры на бедре. – Я умею постоять за себя.
Попечитель отдал надлежащие распоряжения и почти бегом догнал звездоносца, сам распахнул дверь главного поста перед гостем. Тот поблагодарил кивком и расположился в кресле, закинув ногу на ногу.
– Прикажете закусить, или прохладительного, или… – Глур Чпи не скрывал радости, что все обошлось, дельце пустяковое, необходимый трупроц жив-здоров и сразу отыскался.