Трупроц сидел, не поднимая головы, положив скованные руки на колени. Поза его выражала тупое, безграничное терпение и полнейшее равнодушие к происходяшему. Страблаг же вел себя странно: то и дело оглядывался на неуклюжую махину станции, как будто та могла пуститься вдогонку. И только когда она превратилась в туманную точку на горизонте, он откинулся на спинку кресла и глубоко, с облегчением вздохнул.
– Ну вот, – произнес он. – Все нормально, дружище Тил.
Словно разбуженный этими словами, трупроц ЕМ 717—694 поднял глаза, оглядел пустую океанскую гладь кругом, затем уставился на звездоносца.
– Надеюсь, ты не забыл дорожку к Подземному Папе? – спросил тот.
Вместо ответа Тил поерзал на сиденье и вдруг, вскочив, обрушился на страблага. Однако удар наручниками не достиг цели, только голубая фуражка слетела за борт и пропала в пенной кильватерной струе. Потерявший управление катер накренился, описывая дугу и сотрясаясь от ударов волн. Тил бешено отбивался руками и ногами, однако звездоносец играючи скрутил его и повалил на сиденье, потом, не выпуская пленника, ухитрился дотянуться левой рукой до штурвала и повернуть катер носом к волне.
– Совсем одурел старина Тил, – сказал он. – На своих кидаешься…
Совершенно сбитый с толку каторжник озадаченно смотрел, как его конвоир достает из кармана ключ, отмыкает наручники и бросает их за борт. Затем страблаг привстал, взявшись одной рукой за окантовку ветрового стекла, а другой придерживая штурвал и выправляя курс.
– Ага, – пробормотал загадочный звездоносец. – Вот мы и приехали.
Впереди, на пустынной океанской глади, виднелся пенный бурунчик, из которого торчал металический шест с утолщением на конце. Вначале коротенький, неприметный, он вырастал по мере того, как приближался катер; вскоре Тил разглядел, что в центре утолщения поблескивает линза. Страблаг убавил ход и помахал в воздухе растопыренной пятерней. Из воды вынырнула увенчанная перископом башенка со множеством объективов и параболических антен, за ней показался серебристый граненый горб корпуса, с которого низверглись пеные водяные касакады. В борту этой странной махины приподнялась трапециевидная створка, и катер вплыл в образовавшийся проем. Затем створка опустилась, а диковинное соружение быстро ушло в океанскую пучину.
12
– Ну ладно, ладно, – Тил махнул рукой, словно отгонял докучливое насекомое. – Я верю, что ты и есть тот самый Арч Эхелала. Верю.
Он прошелся взад-вперед по каюте, крутнулся на пятке, смаху сел на койку.
– Дальше что? – спросил он, недобро сощурившись. – Какого рожна понадобилось от меня всей этой твоей компании? Только не говори, что они меня бескорыстно возлюбили всем сердцем, ладно?
– Успокойся, Тил. Никто не собирается пылить тебе на мозги. Все честно.
– Тогда выкладывай, зачем меня сюда притащили.
– Ты чем-то недоволен? – поинтересовался Арч. – Неужто на ферме жилось получше?
– Чего ты виляешь, а? – нахмурился Тил. – Отвечай прямо, иначе разговора не будет.
– Изволь. Ты понадобился потому, что был знаком с Даном Кумурро и знаешь, как проникнуть к Подземному Папе. Думаю, ты и сам об этом догадался.
– Угу, – Тил встал, подошел к сидевшему в кресле Арчу и, нагнувшись, в упор заглянул в его глаза. – И что я поимею за эти свои сведения? Меня тут будут на халяву поить-кормить и развлекать до скончания века? А может, влепят пулю в затылок для вящей простоты?
– Ну и загнул же ты, дружище, – Арч усмехнулся и покрутил головой. – Пойми наконец, это другой мир, другие люди. Они никогда и никого не убивают. Они тыщу таких, как ты, могут кормить по первой попечительской категории, и от них не убудет.
– Ага, ясно, – Тил взгромоздился на угол обеденного стола и закинул ногу на ногу. – Значитца, такое дело. Добрые небесные дяди будут меня, затыку дырявую, кормить от пуза. А я им за это расскажу про один маленький пустячок, про завалящую хреновинку, всего-то навсе, как мою родимую планету взять за глотку и в момент прибрать к рукам. Так ведь получается?
– Мимо, дружище, опять мимо, – улыбнулся Арч. – У них уйма своих расчудесных планет. Таких, что по сравнению с ними наша Тхэ – гнилая помойная яма…
– Так чего ж они к нам лезут? – перебил его Тил. – Чего вынюхивают? Зачем им дался Подземный Папа?
– Погоди-погоди, старина. Вспомни, как мы спорили насчет небесников, сидя в тоннеле. Ты же сам тогда объяснял, что…
– Помню, Эхелала, не волнуйся. Чего-чего, а на память пока не жалуюсь. Только тогда я небесников представлял себе иначе. Ну, скажем, слизни какие-нибудь, зеленые и с рожками. Дышат метаном, пьют керосин, гайками заедают. Чужие напрочь, мы им – никто, они для нас – жуть полосатая. Вот и летают, приглядываются из любопытства, особо ни во что не суются. Понимаешь, не мог я даже вообразить, что они такие же люди, как мы с тобой.