– У меня двадцать блоков, я мог бы запросить тридцать пять ящиков рыбки. Имею в виду филюху-консервуху, а не солонь, разумеется. Но если провернем дельце быстро, согласен скинуть пять ящиков.
– За тридцать, значит. Годится, – Лим раскрыл блокнот. – Могу завтра с утра. Доставка наша. Где?
– Товар в подвале моего дома. Адрес вы уже записали. Буду ждать у входа в подземный ярус, в третью четверть утрени.
– Хорошо бы чуть позже.
– Сожалею, дорогой Алаягати, но позже мне надо заступать на вахту.
– Заметано, – пахан явно остался доволен. – Значит, в третью четверть ждите мой фургон.
Он раскупорил флягу, щедро плеснул воды в стаканы на столике и распечатал пакетик жвачки.
– Ну что, пополам, за удачу?
– Охотно, – сказал Арч.
Разломив порцию, Алаягати подал половинку Арчу. Ополовиниться жвачкой при первой же встрече было явным признаком весьма доброго расположения к инспектору Сорононо.
В прихожей хлопнула дверь. Судя по донесшимся в комнату звукам голосов и шагов, сожительница Лима привела с прогулки ребенка. О семейных делах пахана Гур ничего не поведал, то ли не знал, то ли не счел существенным.
– Еще что-нибудь у вас имеется? – смачно работая челюстями, спросил Алаягати. – В натуре или на подходе?
Как и предполагалось, пахана заинтересовало знакомство с инспектором, и он недвусмысленно намеревался наладить постоянное сотрудничество.
– Охотно подумаю, – ответил Арч. – Посоветуюсь кое с кем. Может, даже завтра утром смогу предложить еще товар.
– Было бы клево.
Сквозь легкую одурь вдруг вспомнилось: классный ты парень, Арч, до чего клево долбаешься. Юхр, портовая буфетная. Он машинально потеребил мочку уха.
– Арч?! – послышался сзади изумленный возглас.
Он обернулся. В дверях стояла Ликка, за ее руку держался мальчик примерно трех лет отроду. Нет, не Ликка. Перед ним стояла Ама, его возлюбленная. С пышной прической и в кружевном элегантном платье, чуть располневшая, однако все такая же красавица. Сердце Арча на секунду покрылось колючей корочкой льда, потом заколотилось с удвоенной силой.
– Ох, простите, я обозналась, – сказала она, краснея.
Перед ней сидел, полуобернувшись, человек с незнакомым лицом.
– Познакомьтесь, – суховато промолвил Лим. – Моя законная сожительница Ама. И мой законный сын Пайр.
– Таг Сорононо, – произнес Арч, встав и протягивая руку.
Ладошка Амы оказалась влажной и горячей, после мимолетного рукопожатия она отдернулась. Глаза смотрели мимо Арча, на сидящего Алаягати, зрачки заметно расширились, и краска никак не отливала от щек.
– Я обозналась, – растерянно повторила она. – Этот жест…
– Ничего страшного, – бесстрастно отчеканил ее законный сожитель. – Пойди займись мальчиком. Нам с гостем надо закончить разговор.
Маленький Пайр стоял, задрав голову, и смотрел на незнакомца, крепко прижимаясь к кружевному платью мамы. У малыша были глаза Арча. Нос, лоб, скулы, ушные раковины, подбородок – все было вылитой копией Арча. Слепком с того лица, которое исчезло в операционной зале за тысячи парсеков отсюда. Законный сын пахана Алаягати носил облик своего настоящего отца.
– Идем, Пайр, – потянула его за руку Ама и вывела ребенка в соседнюю комнату, затворив дверь.
Сев на прежнее место, Арч встретился глазами с жестким, пронизывающим взглядом Алаягати.
– Какая-то путаница, да? – вежливо осведомился разведчик.
Пахан не ответил. Казалось, его взгляд пытается проникнуть под кожу фальшивого лица, вывернуть его наизнанку, доискаться до правды.
– Я похож на кого-то из ваших знакомых? – уточнил свой вопрос Арч.
– Нет, непохож, – с заминкой произнес Алаягати. – И вот это странно.
– Да что же тут странного?
– То, что похож все-таки, – прищелкнув пальцами, заявил пахан. – Хотя лицо другое. А я все думал, ну кого же вы напоминаете… Тут Ама вошла, вскрикнула, меня и осенило. С ней мы не сговаривались, вот в чем штука…
– Так похож или непохож? – беззаботно жуя и полуоткинувшись на подушки, спросил Арч.
Лим выплюнул на тарелочку жвих, залпом выпил стакан воды.
– Чепухня, – пробормотал он и рукавом отер губы. – Не может быть такого.
– Простите, не понял.
– Да ничего. Это я так… Еще жевнуть не хотите ли?
– Благодарю, мне пора идти. Значит, завтра жду ваш фургон, в третью четверть утрени ровно.
– Схвачено, – буркнул Алаягати, поднимаясь с лежанки, чтобы проводить гостя, и, выйдя в прихожую, вдруг добавил. – Погодите-ка…
– Что-нибудь еще?
– А, ладно… Не стоит… – бессвязно проговорил пахан и отпер дверь. – До завтра.
– Всех благ и долгой жизни, – учтиво полупоклонившись, попрощался Арч и вышел на площадку.