– Раньше вроде не совались. Хотя такого могучего шухера я не припомню.
– То-то и оно. Не худо бы перебраться куда-нибудь, где потише и поуютнее. Тут сыщется такое местечко?
– А я как раз туда направлялся, – сказал оборванец. – Двигай за мной.
Он опустился на четвереньки и юркнул в ход, противоположный тому, из которого вылез. Арч последовал за ним.
По тоннелю Тил передвигался с завидной быстротой и сноровкой. Как Арч ни старался, дистанция между ними понемногу росла. Началась ломота в суставах и пояснице, кожу саднило, да так, словно холодного бугристого бетона касалось обнаженное мясо.
– Э-эй, не так шибко, – взмолился Арч.
– Хочешь жить – пошевеливайся, – огрызнулся Тил, однако смилостивился, поубавил прыти.
– Далеко еще?
– Чуток осталось.
Наконец они добрались до следующего колодца. Арч растянулся на полу в изнеможении. Тил уселся рядом и, сопя, начал возиться со своей амуницией. Потом толкнул Арча в бок.
– Ну-ка, подставляй костыли.
Оказалось, он снял с себя обмотки из тюковины.
– А ты как же? – запротестовал Арч. – Брось. Доползу.
Тил оголил руку и показал ему локоть с заскорузлой кожной мозолью.
– Понял? Давай, намотаю – легче будет.
Арч послушался, и вскоре его истерзанные колени и локти были плотно забинтованы.
Следующий переход оказался короче, а колодец – крупнее, с десятью ходами.
– Пришли, – объявил Тил.
Он вытащил из-за пазухи связку причудливых отмычек. В полу колодца обнаружился небольшой никелированный люк с замком.
– Ты никак собрался к Папе в гости? – спросил Арч.
– Угадал, – буркнул Тил, орудуя отмычкой. – До него самого, правда, не доберемся. Но это каналы спецсвязи. Там шмонать не будут, нипочем.
– В самом деле? – усомнился Арч.
Послышалось короткое хихиканье.
– То-то и оно. Совершенно секретно, доступ закрыт.
Замок скрежетнул, и Тил с натугой поднял крышку.
– Залезай, Эхелала. Выкрутились.
3
Тоннели спецсвязи пролегали глубоко, прямо в толще скальной породы. Их сооружение потребовало громадных затрат, и казалось нелепым, что это затеяно ради прокладки нескольких тонких цветных кабелей. Они тянулись всюду под материком, сходясь неизвестно где, в гигантской пещере, которая служила вместилищем Закона и Власти. Однако всеведущий и всемогущий правитель не знал, что в закоулке его строго засекреченной нервной системы нашли приют два изгоя.
– Ты, я вижу, тут прямо как дома, – заметил Арч, уплетая брикет и прихлебывая тоник.
Тил хмыкнул.
– А как же. Я почти двадцать лет вкалывал кабельщиком.
Они сидели на развилке тоннеля, там, где врубовая машина, разворачиваясь, выгрызла в камне маленькую, как раз впору поместиться двоим, пазуху. Здесь Тил оборудовал себе убежище. Груда ветоши служила постелью, в ногах ее валялись россыпью брикеты, консервы, банки с тоником.
– Давно тут обретаешься?
– Второй год.
– И что, никто тебя тут не засек?
– Я знаю, что делаю, Эхелала. Сюда лазят раз в сто лет, если не реже.
Доев брикет, Арч вскрыл банку с филе крапчатки, набил рот нежным пряным мясом.
– Ну и вкуснятины же ты натаскал, – сказал он. – Слушай, неужто до сих пор никто не хватился, что со складов харчи пропадают?
Тил выразительно сплюнул.
– Если б только я один там пасся. Каждый десятский мешками ворует.
Он тоже запустил пальцы в банку и выудил изрядный кусок филе.
– Лопай, Эхелала. Это добро у меня тут не переводится.
Обертки и пустые банки Тил сложил в бумажный куль из-под конфет, отпихнул ногой подальше. Перепуганная десятиножка, подкравшаяся было поближе, шарахнулась в глубь тоннеля и оттуда пялила красные угольки глаз на коленчатых стебельках.
– Слышь, Эхелала, – заговорил он, продолжая ранее начатую тему. – Как я понимаю, этот самый Юхр на тебя набросился ни с того ни с сего?
– Да вроде…
Задумчиво поковыряв в зубах, Тил проворчал:
– То ли он полностью рехнутый, то ли я, то ли… То ли кому-то крепко понадобились жизняки.
– А куда он с чужим денется. Опять же, накануне перелимитки…
– Тоже верно, – согласился Тил и умолк, потом заметил. – Крупно тебе не повезло, Эхелала. За двое суток четырнадцать лет стесал.
– И все по дурости своей, – отозвался Арч.
– Ясное дело. Были б умные, не сидели б тут, как цуцики задрюченные.
Тил взял с подстилки пневмач, вскинул к плечу, прицелился в непроглядную темень тоннеля. Вздохнул, опустил оружие.
– Чем тут гнить понапрасну, – задумчиво сказал он, – может, вылезть наверх с хлопушкой, а? Интересно, скольких на прощание шлепну?