– В цирк? Ну если ты так просишь. Ненадёжный твой Лёлик, Анюта, ненадёжный. Я тебе это уже который раз втолковываю.
– Да знаю я! Вот только…люблю его, от того и терплю.
– Ну-ну…
– Федя, не учи меня жить, не порть настроение перед концертом.
…У здания цирка уже выстроилось много разных людей: эмо, металлисты, джекасы, готы, панки, гламурные чувихи и бабульки с дедульками, собирающие бутылки. Аня уже знала этот контингент и ничего не боялась. Она теперь редко испытывала чувство страха и хотела получить максимум хорошего. А плохого было не так уж и много, как казалось в самом начале. В цирке уже скандировали: „Amatory”, „Emo-sucks”, „Рэп ― кал” и т.д., и Аня, даже не присев на место (её оно или нет, она толком не выясняла, как, впрочем, и никто другой), стала скандировать вместе с ними.
– Федя, кричи тоже! Не будь занудой! ― кричала ему девушка. И парень, под влиянием этой магической атмосферы, не устоял.
И наконец, Amatory на сцене: мощный и качественный звук, эффектное лазерное шоу ― это только некоторые достоинства.
– Я пойду, Ань, не привык к такому звуку, ― хотел смыться Федя.
– Куды? ― голосом Ивана Васильевича из фильма сказала девушка и схватила его за френч.
– Ну…моё…дворянское воспитание не позволяет….
– Позволит!!! Позволит!!! ― пыталась перекричать музыку Аня. ― Отпусти все тревоги!!! Почувствуй эти песни!!! Растворись в этом зале!!! Отрывайся, короче, Федя!!! Отрывайся!!!
– Эх!!! Молодость моя, молодость!!! ― и Федя стал отплясывать ещё и покруче всех, и потерял, так сказать, своё дворянское воспитание.
Весь зал был единым целым, пели все и порой даже заглушали вокалиста. А как было приятно оторваться от земли и лететь в этих тяжёлых мелодиях. Никакой игры ― все были, как говорится, true. Здесь высвечивалась истинная сущность людей, так как не существовало быта, работы, учёбы, телика, который вечно подливает гавно в жизнь. Здесь смывался грим, и падали на пол маски. Некоторые чуваки сидели без движения весь концерт (кто-то говорит, что музыка так лучше усваивается), вот только на х… портить вечер, тратить деньги? Сидя, музыку можно и дома усваивать. Что ж, на концерте ― истинная сущность. Песни, как электрический ток, проходили сквозь Анну: „Поджарьте, поджарьте меня ещё, ребята!” В такой нирване она готова была находиться всю жизнь, даже если бы она за эту жизнь ничего бы не достигла, кроме блаженства. А как забавно вокалист Игорь общался с публикой.
– Моя бабушка кричит громче! ― говорил он девушкам.
Да где же взять эту громкость? Когда ничего не кушали перед выходом из дома, чтобы влезть в джинсики или юбочку. Где ж её взять? Когда выматываются на учёбах, работах и дома? И нет клёвого секса и наивной мечты, чтобы это всё разрядить. И как Игорь не посылал уставших…домой, всё равно, непонятно откуда, брались силы, и хотелось ещё (бис, бис, бис). И вообще, донецкая публика, она особенная ― „голодная” до концертов. И это понятно, ведь концерты такого качества только три раза в год, а концерты говенного, писячно-покурительного характера несколько раз в день.
– Ну это был полный отрыв! Полный зашибись! Идиот этот Лёлик, что не пошёл! ― говорил оторвавшийся Фёдор. А у Ани не было слов, она ещё переживала этот концерт. Ей не верилось, что всё хорошее, рано или поздно, заканчивается.
Глава 61. Ядовитый Дед Мороз
Кроме Доскина и Мазепы, на кафедре геологии водилась ещё одна странная личность ― проработчик по этой самой геологии, Мышьяков Сан Саныч. Он был довольно-таки гламурным мужчиной: лысым, с двумя перстнями на пальцах. Сначала, конечно, было прикольно слушать его шутки на практических занятиях, а когда настало время сдавать чертежи и рассказывать про минералы и горные породы, только и звучали фразы: „А ты сделал(а) Мышьяка?”, „А как там делать по Мышьяку? ”, „А ты сдал(а) Мышьяка? ”, „А ты идёшь к Мышьяку за консультацией? ” и т.п.
…Кафедра геологии, двадцать восьмое декабря, 15.00 ― последняя в году консультация Мышьяка, в маленькой квартирке (чем по сути и была кафедра) скопились толпы людей. Не хватало стульчиков, и студенты сидели на маленьких подоконниках возле музея минералов и горных пород. Молодые люди успевали болтать, чертить, учить породы. Среди таких же придурков, как и она, сидела Аня и ждала, когда наконец решится её судьба. С долгами она перейдёт в Новый Год или нет. Девчонки всерьёз волновались, а придёт ли Мышьяк, они спустились вниз и стали его искать. Оказалось… что счастливый Сан Саныч часов не наблюдает и спокойно курит в компании здоровенного музейного булыжника. Тем временем, та самая девчонка, которая поведала о дуростях Доскина, начала перетирать кости и Мышьяку: