— Еще что-нибудь у вас имеется? — смачно работая челюстями, спросил Алаягати. — В натуре или на подходе?
Как и предполагалось, пахана заинтересовало знакомство с инспектором, и он недвусмысленно намеревался наладить постоянное сотрудничество.
— Охотно подумаю, — ответил Арч. — Посоветуюсь кое с кем. Может, даже завтра утром смогу предложить еще товар.
— Было бы клево.
Сквозь легкую одурь вдруг вспомнилось: классный ты парень, Арч, до чего клево долбаешься. Юхр, портовая буфетная. Он машинально потеребил мочку уха.
— Арч?! — послышался сзади изумленный возглас.
Он обернулся. В дверях стояла Ликка, за ее руку держался мальчик примерно трех лет отроду. Нет, не Ликка. Перед ним стояла Ама, его возлюбленная. С пышной прической и в кружевном элегантном платье, чуть располневшая, однако все такая же красавица. Сердце Арча на секунду покрылось колючей корочкой льда, потом заколотилось с удвоенной силой.
— Ох, простите, я обозналась, — сказала она, краснея.
Перед ней сидел, полуобернувшись, человек с незнакомым лицом.
— Познакомьтесь, — суховато промолвил Лим. — Моя законная сожительница Ама. И мой законный сын Пайр.
— Таг Сорононо, — произнес Арч, встав и протягивая руку.
Ладошка Амы оказалась влажной и горячей, после мимолетного рукопожатия она отдернулась. Глаза смотрели мимо Арча, на сидящего Алаягати, зрачки заметно расширились, и краска никак не отливала от щек.
— Я обозналась, — растерянно повторила она. — Этот жест…
— Ничего страшного, — бесстрастно отчеканил ее законный сожитель. — Пойди займись мальчиком. Нам с гостем надо закончить разговор.
Маленький Пайр стоял, задрав голову, и смотрел на незнакомца, крепко прижимаясь к кружевному платью мамы. У малыша были глаза Арча. Нос, лоб, скулы, ушные раковины, подбородок — все было вылитой копией Арча. Слепком с того лица, которое исчезло в операционной зале за тысячи парсеков отсюда. Законный сын пахана Алаягати носил облик своего настоящего отца.
— Идем, Пайр, — потянула его за руку Ама и вывела ребенка в соседнюю комнату, затворив дверь.
Сев на прежнее место, Арч встретился глазами с жестким, пронизывающим взглядом Алаягати.
— Какая-то путаница, да? — вежливо осведомился разведчик.
Пахан не ответил. Казалось, его взгляд пытается проникнуть под кожу фальшивого лица, вывернуть его наизнанку, доискаться до правды.
— Я похож на кого-то из ваших знакомых? — уточнил свой вопрос Арч.
— Нет, непохож, — с заминкой произнес Алаягати. — И вот это странно.
— Да что же тут странного?
— То, что похож все-таки, — прищелкнув пальцами, заявил пахан. — Хотя лицо другое. А я все думал, ну кого же вы напоминаете… Тут Ама вошла, вскрикнула, меня и осенило. С ней мы не сговаривались, вот в чем штука…
— Так похож или непохож? — беззаботно жуя и полуоткинувшись на подушки, спросил Арч.
Лим выплюнул на тарелочку жвих, залпом выпил стакан воды.
— Чепухня, — пробормотал он и рукавом отер губы. — Не может быть такого.
— Простите, не понял.
— Да ничего. Это я так… Еще жевнуть не хотите ли?
— Благодарю, мне пора идти. Значит, завтра жду ваш фургон, в третью четверть утрени ровно.
— Схвачено, — буркнул Алаягати, поднимаясь с лежанки, чтобы проводить гостя, и, выйдя в прихожую, вдруг добавил. — Погодите-ка…
— Что-нибудь еще?
— А, ладно… Не стоит… — бессвязно проговорил пахан и отпер дверь. — До завтра.
— Всех благ и долгой жизни, — учтиво полупоклонившись, попрощался Арч и вышел на площадку.
Удушливая гарь мегаполиса, смешанная с липкой влажностью, хлынула в ноздри. Легкий дурман от одной полужвачки начал сменяться ноющей тяжестью в висках.
Ама замужем за Юхром. Она все-таки не сделала аборт. У Арча есть сын. Юхр забрал у него жизняк, чтобы убрать с дороги соперника? Наверняка — да, таких случайностей не бывает. Значит, Ама встречалась с Юхром втайне от Арча? Теперь сын, его сын считает своим отцом другого мужчину. Того, кто отобрал жизняк у настоящего отца. Отобрал все — любимую женщину, ребенка, судьбу.
Арч шел, не разбирая дороги. Его прошлое предстало совершенно иным, и потрясение оказалось огромным. Хотя он сумел сдержаться там, в каюте Алаягати, скрутил себя в бездушный комок, задавив и оборвав собственные мысли, монотонно вращая в уме слова: «Инспектор Таг Хли Сорононо Па… Инспектор Таг Хли Сорононо Па…»
Теперь он брел, то и дело наталкиваясь на прохожих, обуреваемый целой тучей обрывочных мыслей, налетавших одна за другой, шел, как будто вдребезги нажеванный, не подозревая, что за его спиной, отогнув плотную штору, стоял у окна Лим Алаягати, наблюдал сощуренными глазами за инспектором Сорононо и его странной походкой, обрабатывая челюстями очередную порцию жвачки, наблюдал пристально и долго, пока сомнамбулическая фигура в чиновничьем френче не скрылась за углом.