Эсперанса каким-то непостижимым образом удержала себя в руках и не сбросила одежду.
— Звонок по второй линии.
— Отнесись к этому звонку всерьез, Майрон, — посоветовал Аарон. — Оцени сложность положения и не забывай: корм для червей.
— Корм для червей, — отозвался Майрон. — Постараюсь не забыть.
Аарон еще раз подмигнул Эсперансе, послал ей воздушный поцелуй и вышел.
— Очаровашка, — сказала Эсперанса.
— Кто звонит?
— Чез Ландре.
Майрон надел наушники.
— Алло?
— Эти сволочи побывали у моей матери! — закричал Чез. — Они пообещали отрезать мне яйца и послать ей в коробке! Ты слышал, Майрон? Они напугали мою старушку до смерти!
Ладони Майрона сжались в кулаки.
— Я займусь этим, — медленно произнес он. — Больше твою мать не потревожат.
Игры кончились, наступило время решительных действий. Пора рассказать Уину о Рое О'Конноре.
Уин сиял улыбкой, словно ребенок, услышавший по радио о том, что из-за обильных снегопадов занятия в школе отменены.
— Рой О'Коннор, — повторил он.
— Я не хочу, чтобы он пострадал. Обещай мне.
На лице Уина застыло мечтательное выражение. Майрону показалось, что Уин согласно кивнул, но он не был в этом уверен до конца.
Глава 13
Ресторан «У Баумгартена» на Палисейдс-авеню. Их старое излюбленное местечко.
Питер Чин встретил их на пороге. При виде Джессики его глаза радостно и изумленно расширились.
— Мисс Калвер! — вскричал он. — Как я рад вас видеть!
— И я рада, Питер.
— Вы прекрасны, как всегда. Вы украшаете мое заведение.
— Привет, Питер, — сказал Майрон.
— А, это ты, — отозвался Питер, отмахнувшись от Майрона. Его внимание было приковано к Джессике, от созерцания которой Питера не смог бы оторвать даже крокодил, вцепившийся ему в ногу. — Что-то вы похудели, мисс Калвер, — добавил он.
— В Вашингтоне не сыскать хорошей еды, — ответила Джессика.
— Вот забавно, — вмешался Майрон. — А мне казалось, что она, наоборот, раздобрела.
Джессика сверкнула на него глазами.
— Ты еще пожалеешь об этих словах, — сказала она.
Ресторан «У Баумгартена» был неотъемлемой частью истории городка Энглвуд в штате Нью-Джерси. В течение пятнадцати лет это была еврейская закусочная, славившаяся отменным мороженым, сластями и фонтанчиком с содовой. Восемь лет назад ресторан перешел в собственность Питера Чина, который сохранил старые традиции, присовокупив к ним лучшую китайскую кухню в штате. Результат превзошел все ожидания, и теперь примерное меню выглядело следующим образом: утка по-пекински, кунжутная лапша и жаркое по-французски, а на десерт сливочное мороженое с фруктами, сиропом и орехами. Когда Майрон и Джессика жили вместе, они обедали здесь не реже раза в неделю.
Майрон и поныне еженедельно наведывался к Питеру, как правило, в компании Уина или Эсперансы. Иногда в одиночку. Своих подружек он сюда не водил.
Питер провел гостей мимо фонтанчика с содовой и усадил в кабинке с огромной картиной на стене. Это был портрет не то Шер, не то Барбары Буш, а может, их обеих. В общем, что-то модернистское и загадочное.
Майрон и Джессика сидели напротив друг друга и молчали, подавленные и ошеломленные. Они вновь пришли сюда вдвоем, полагая, что обед «У Баумгартена» сулит одни лишь необременительные ностальгические воспоминания, но их ожидало серьезное потрясение.
— Я скучала по этому ресторанчику, — сказала Джессика.
— Да?
Джессика протянула руку и стиснула пальцы Майрона.
— Я скучала по тебе.
Лицо Майрона раскраснелось от удовольствия, как это бывало всякий раз, когда Джессика смотрела на него таким взглядом, словно, кроме него, никого нет. У него защемило сердце и перехватило дух. Окружающий мир отодвинулся и потерял четкие очертания. Они опять были вдвоем, одни во всей вселенной.
— Не знаю, что и сказать.
Джессика улыбнулась.
— Что я слышу? Майрон Болитар лезет за словом в карман?
— Это из «Рипли», верно?
В кабинке появился Питер.
— На закуску будет утка с хрустящей корочкой и голубь, начиненный кедровыми орешками, — без предисловий сообщил он. — На горячее — краб с мягким панцирем под особым соусом, омар «Баумгартен» и креветки.
— Надеюсь, нам позволят выбрать десерт самим? — спросил Майрон.
— Нет. Тебе — ореховый торт а-ля мод. А мисс Калвер… — Питер сделал внушительную паузу, словно привидение из мультфильма.
Джессика выжидательно улыбнулась.
— Уж не хотите ли вы сказать…
Питер кивнул.
— Банановый пудинг с ванильными вафлями! Остался последний кусок, и я сберегу его для вас.
— Спасибо, Питер.
— Всякий делает то, что в его силах. Вино захватили? В ресторане «У Баумгартена» не держали спиртного.
— Забыли, — ответила Джессика, дразня Питера лукавой улыбкой. Ее глаза лучились искорками, словно лазерный меч в «Звездном пути».
— Пошлю кого-нибудь через дорогу, пускай принесут бутылку шардонне «Кендалл-Джексон».
— У вас отменная память.
— Нет. Я помню только самое важное.
Майрон закатил глаза. Питер чуть заметно поклонился и исчез.
Джессика посмотрела на Майрона, продолжая улыбаться. Майрон чувствовал себя испуганным и беспомощным и вместе с тем испытывал неистовую радость.
— Прости меня, — сказала Джессика.
Майрон покачал головой. Он боялся открыть рот.
— Я никогда не… — Джессика запнулась, не зная, как выразиться. — В моей жизни было немало ошибок. Я глупа и действую себе во вред.
— Нет, — отозвался Майрон. — Ты само совершенство.
— Сними шоры с глаз, и ты увидишь меня такой, какая я есть на самом деле, — театральным голосом произнесла Джессика, прижав руки к груди.
Майрон на миг задумался.
— Ария Дульсинеи из «Дон Кихота Ламанчского», — наконец вспомнил он. — Только там поется не о шорах, а о пелене, застилающей глаза.
— Ну ты даешь!
— Уин крутил «Дон Кихота» в машине, — ответил Майрон. Это была их любимая игра — «угадай мелодию».
Джессика принялась переставлять стакан, оставляя на скатерти отчетливые отпечатки мокрого донышка. Постепенно из них возникла олимпийская эмблема.
— Мне и самой невдомек, что я хочу сказать тебе, — произнесла Джессика. — Я и сама не знаю, чего хочу. Позволь признаться еще кое в чем, — добавила она, подняв взгляд.
Майрон кивнул.
— Я приехала сюда, потому что была уверена, что ты поможешь. И это правда. Но была и другая причина.
— Я знаю, — ответил Майрон. — Но пытаюсь поменьше думать об этом. Боюсь.
— Как же нам быть?
Вот она, долгожданная возможность; впрочем, Майрон надеялся, что будут и еще, поэтому спросил:
— Ты раздобыла личное дело сестры?
— Да.
— Прочла?
— Пока нет.
— Что же мешает нам заняться этим прямо сейчас?
Джессика кивнула. На столе появились хрустящая утка и голубь с орешками. Джессика вынула бурый бумажный конверт и вскрыла его.
— Читай ты сначала, — сказала она.
— Хорошо. Не забудь оставить мне немножко еды.
— Ладно.
Майрон принялся листать дело. Первым лежал школьный табель Кэти. По итогам младших классов она была двенадцатой из двухсот учеников. К окончанию школы Кэти оказалась на сорок восьмом месте.
— В старших классах она здорово запустила учебу, — заметил Майрон.
— А кто не запускает учебу в старших классах? — возразила Джессика. — Вероятно, Кэти просто валяла дурака.
— Может быть, — с сомнением в голосе отозвался Майрон. Когда отличник валяет дурака, в его табеле появляются одна-две четверки, а Кэти в последнем семестре получила лишь одну пятерку, три четверки и тройку. К тому же ее репутация была подмочена несколькими правонарушениями, и все они были совершены за последний год учебы. Странно. Впрочем, это могло ничего не значить.
— Может быть, расскажешь мне о том, что произошло за сегодняшний день? — спросила Джессика, продолжая жевать.
Удивительно, но даже с набитым ртом она выглядела потрясающе. Майрон рассказал о шести журналах и находке Уина.