Выбрать главу

— Вы ее знали. — Майрон не мог понять, утверждение это или вопрос.

— Это было давно, — ответил он.

— Когда вы встречались с Джессикой.

— Да.

— Тогда вы, может быть, поймете. Никто и не догадывается о том, как мне ее не хватает. Кэти была особенной девушкой.

Майрон ободряюще улыбнулся, эдакий Фил Донахью. Кристиан отступил на шаг, едва не ударившись головой о книжную полку.

— Происшествие с Кэти было настоящей сенсацией, — продолжал он. — Бульварные газетки печатали статьи о ее исчезновении на первых полосах. Они превратили трагедию в развлечение типа телевизионного шоу. Наши с Кэти отношения называли идиллией, а нас самих — идеальной парой. — При этих словах Кристиан взмахнул руками, словно рисуя кавычки. — «Идиллия» в их устах означала нечто бесплотное и идеальное. Публика считала, что я еще молод и смогу быстро ее забыть. Кэти представлялась заурядной смазливой блондинкой, каких у такого парня, как я, миллионы. Все были уверены, что я тут же выкину ее из головы, мол, с глаз долой — из сердца вон.

Мальчишеский задор Кристиана — то самое качество, которое, как ожидал Майрон, должно было принести ему успех в будущем, — вдруг предстал в новом свете. Вместо скромного и застенчивого паренька из Канзаса Майрон видел перед собой испуганного мальчишку без семьи и настоящих друзей, которого окружали лишь поклонники и хищники, желавшие урвать кусок его славы (к числу последних принадлежал и сам Майрон).

Майрон покачал головой. Он не хищник. Прочие агенты — да, но только не он. И все же его продолжало мучить смутное чувство, сходное с ощущением вины.

— Я никогда до конца не верил, что Кэти мертва, — продолжал Кристиан. — Полагаю, именно этим объясняются мои затруднения. Неуверенность разъедает душу, и иногда хочется, чтобы полиция нашла труп Кэти и положила конец моим сомнениям. Я, наверное, говорю ужасные вещи, мистер Болитар?

— Я бы так не сказал.

Кристиан устремил на Майрона серьезный взгляд.

— Я никак не могу отделаться от мысли о трусиках Кэти. Вы слыхали о них?

Майрон кивнул. Единственным ключом к загадочному исчезновению Кэти были ее порванные трусики, найденные на крышке мусорного бака в студенческом городке. Ходили слухи, будто трусики были испачканы кровью и спермой. Находка подтвердила подозрения, к тому времени уже переросшие в уверенность: Кэти Калвер погибла. Как ни печально, в этой истории не было ничего необычного. Девушку изнасиловал и убил какой-нибудь психопат, встретивший ее на дороге, и тело Кэти, вероятно, уже никогда не будет найдено. А может, на ее останки наткнутся охотники, пробирающиеся по лесу, и телерепортеры с новой энергией примутся рыскать вокруг дома погибшей в надежде заснять безутешных родственников.

— Известие о находке было подано в самом омерзительном свете, — сказал Кристиан. — Со страниц газет не сходили слова «розовое» и «шелковое». Никто не назвал трусики «бельем» или хотя бы просто «трусиками». Их продолжали величать «розовым» и «шелковым», как будто это самое главное. По телевизору даже показали интервью с манекенщицей фирмы «Тайна Виктории». Она поделилась со зрителями мыслями по поводу розовых шелковых трусиков. Имя Кэти было втоптано в грязь.

Голос Кристиана упал до шепота. Майрон продолжал молчать. Юноша явно собирался сказать что-то важное, и оставалось лишь надеяться, что у него хватит сил.

— Теперь я перехожу к главному, — произнес наконец Кристиан.

— Не спеши. Я никуда не тороплюсь.

— Сегодня я увидел… — Кристиан запнулся и поднял на Майрона глаза, полные мольбы. — Я… В общем, Кэти, может быть, до сих пор жива.

Слова юноши прозвучали для Майрона как удар грома. Он был готов услышать все, что бы ни пожелал сообщить ему Кристиан, только не известие о том, что Кэти Калвер может быть жива.

— Как ты сказал?

Кристиан протянул руку и открыл ящик стола. Стол тоже мог служить образцом порядка и чистоты. Два стаканчика, в одном из которых стояли остро отточенные карандаши «Бик», лампа на подвижном стержне, пресс-папье с календарем, словари и учебники выстроились в ряд между двумя книжными подставками.

— Я получил это сегодня по почте.

Кристиан протянул Майрону журнал с обнаженной женщиной на обложке. Назвать эту женщину привлекательной было бы равносильно утверждению о том, что Вторая мировая война представляла собой заурядную перестрелку. Женские груди оказывают на большинство мужчин магическое воздействие, и Майрон не был исключением, но представшее его взгляду зрелище невозможно было назвать иначе как отвратительным. Лицо женщины было далеко от совершенства и казалось чересчур грубым. В ее взгляде вместо призыва читалось страдание, как будто ее мучил запор. Она облизывала губы, раскинув ноги и выставив вперед палец, как бы приглашая читателя подойти поближе.

«Напрасные потуги», — подумал Майрон.

Журнал назывался «Укус». Номер начинался статьей, название которой было начертано поперек правой груди женщины: «Как заставить ее побрить свою штучку».

Майрон вскинул голову:

— Что это такое?

— Скрепка.

— Как ты сказал?

Кристиан слишком ослаб, чтобы повторить, и молча ткнул пальцем. Присмотревшись, Майрон заметил у верхнего обреза журнала серебристый блеск. Обычная скрепка, которой воспользовались в качестве закладки.

— Эта штука была на журнале, когда его принесли, — объяснил Кристиан.

Майрон пролистал страницы, выхватывая глазами мелькающие изображения обнаженной плоти, и наконец добрался до разворота, отмеченного скрепкой. Его глаза удивленно расширились. На этой странице было ровно столько же эротических картинок, как на любой другой.

ОЖИВШИЕ ФАНТАЗИИ ПО ТЕЛЕФОНУ — ВЫБЕРИТЕ ДЕВОЧКУ ПО СВОЕМУ ВКУСУ.

Всю страницу занимали фотографии голых девушек, расположенные в три ряда, по четыре снимка в каждом. Майрон просмотрел их, не веря собственным глазам. «Вас ждут восточные красотки!», «Влажный сочный Лесбос!», «Отшлепайте меня!», «Сгораю от страсти!», «Оседлай меня!», «Маленькие сиськи» (видимо, для тех, кому не понравился снимок на обложке), «Хочу хотеть еще!», «Не проходите мимо: Робососок!»,

«Жрица саванн ждет вашего звонка», «Домохозяйка с грубыми ножищами» и «Только для толстяков». К каждой надписи прилагалась соответствующая фотография — соблазнительные позы и номера телефонов.

Были надписи и похлеще. Были фотографии и почуднее: женщины, оплетенные крест-накрест лентами, женщины с мужскими причиндалами. Некоторые снимки и вовсе поставили Майрона в тупик; изображенные на них создания смахивали на плоды трудов вивисектора. Телефонные номера были под стать картинкам: 1-800-88-Шлюха, 1-900-4-Кутила, 1-800-Задница, 1-900-Сучонка.

Майрон скривился. Ему захотелось вымыть руки.

И в этот миг он увидел.

Подпись под второй справа фотографией в нижнем ряду гласила: «Делаю все, что захотите! Номер телефона 1-900-33-Течка. Три доллара девяносто девять центов в минуту. Безналичный расчет. Принимаются кредитные карточки «Виза» и "Мастер-кард"».

На фотографии была изображена Кэти Калвер.

Майрон похолодел. Он взглянул на обложку и прочел дату выпуска. Номер был свежий.

— Где ты это взял?

— Прислали с сегодняшней почтой, — отозвался Кристиан, вынимая из ящика конверт. — Вот в этой штуке.

У Майрона закружилась голова. Он попытался взять себя в руки и обрести почву под ногами, но перед его мысленным взором продолжало стоять лицо Кэти. Конверт был обычный, из бурой оберточной бумаги, обратный адрес, естественно, отсутствовал. На конверте не было ни марок, ни штемпеля, лишь лаконичная надпись:

Кристиан Стил, п/я 488.

Ни города, ни названия штата. Значит, конверт отправили из студенческого городка. Адрес был написан от руки.

— Полагаю, ты получаешь немало писем от поклонниц? — спросил Майрон.

Кристиан кивнул:

— Да, но они не занимаются такими вещами. Конверт был направлен по моему личному адресу. В справочнике он не значится.