Но Спивак отнюдь не выглядел веселым.
Отсмеявшись, Чарли убрал ногу со стола и доверительно наклонился вперед:
— Скажу вам одну вещь, Доктор. Это не то чтобы критика с моей стороны, но, как я понимаю, при каждой встрече с этими психиатрами вы заранее настраиваетесь на негативный лад. Представляю, как вы грозите им исками, и вполне могу вас понять. Вы сами врач и сейчас попали в трудное положение. Я бы вот что предложил: попробуйте в следующий раз их удивить. Держитесь вежливо, отвечайте на все вопросы, продемонстрируйте чувство юмора — пусть они увидят перед собой рассудительного, готового к сотрудничеству человека, каким вы и являетесь большую часть времени, в том числе при общении со мной и с мистером Уайлдером.
— Да-да, хорошо, — сказал Спивак. — Я задействую все свое обаяние. Кстати, я забыл вернуть ручку.
Он открепил зажим ручки от своего нагрудного кармана и подвинул ее через стол.
— У тебя здесь не найдется конверта, Чарли?
— Конверта? Нет.
— Хотя это и не важно. Даже найди я конверт, все равно мне еще понадобится почтовая марка. Дело в том, что я написал письмо сестре. Хочешь его прочесть?
— Пожалуй, не стоит, Доктор. Я не любитель читать чужие письма.
В дверь замолотили кулаком, и послышался крик:
— Чарли, тут валяется говно! Какой-то поганец обделался прямо в коридоре!
— Прошу меня извинить, джентльмены, — сказал Чарли и поспешно выпроводил их обратно в коридор. — Приятно было побеседовать.
Стоило ли опасаться возобновления конфликта между ними? Судя по всему, нет. Шагавший рядом Спивак был мрачен, но не агрессивен, а чуть погодя попытался завязать разговор на нейтральную тему.
— Вон того типа скоро спровадят в Уингдейл, — сообщил он, указав на мускулистого мутноглазого пуэрториканца в рабочей одежде: тяжелых ботинках, джинсовой рубашке и зеленых саржевых штанах на старомодных помочах. — Когда их вот так наряжают, за этим всегда следует отправка в Уингдейл. О боже, взгляни на это!
Глубокий старик стоял и плакал, как младенец — «Уа-уа-уа!» — когда санитар облачал его в смирительную рубашку. Он предпринял слабую попытку вырваться, при этом пижамные штаны соскользнули с его бедер, обнажив гениталии столь маленькие и сморщенные, что они вполне могли бы принадлежать младенцу, и старик поспешно закрыл их ладонью — то ли от стыда, то ли из предосторожности.
— Привет, секси-бой, — сказал ему Спивак, проходя мимо.
— Спаси меня, друг, — говорили пациенты, выклянчивая у них сигареты.
— Спаси меня…
— Да-да, мы вас спасем… Смотри-ка, Уайлдер, в логове онанистов сейчас ни души. Присядем? — Они опустились на запятнанные матрасы. — Может, прочтешь мое письмо? Я трудился над ним как проклятый, и сейчас мне очень важно, чтобы кто-нибудь оценил результат.
— Ладно, давай.
Уайлдер взял замусоленный, многократно сложенный листок, развернул его и приступил к чтению.
Дорогая Сис, дорогая мисс Присс, если в момент получения этого письма ты будешь небрежно просматривать «Нью-йоркер» за очередным бокалом сухого мартини, или менять ужасно элегантное коктейльное платье на что-то более вечерне-облегающее, или обрызгивать шею изысканными парижскими духами в предвкушении долгих и многообразных развлечений со своим мужем, то не отвлекайся и не трать время на дальнейшее чтение. Переправь его в корзину вслед за сломанными гардениями, бутылками из-под «Либфраумильх» и пригласительными на те рауты, которые ты предпочла пропустить.
Но если это письмо застанет тебя на коленях в рабочем комбинезоне скребущей кухонный пол, или натирающей волдыри на пальцах при чистке кастрюли после субботнего мяса по-бургундски, или, в лучшем случае, тужащейся и испускающей газы в месте, которое твой супруг именует отхожим, тогда не поленись прочесть это, малышка. Это важно. Это реальность.
1. Позвони папе.
2. Позвони Эрику и Марку.
3. Скажи своему мужу, что он самодовольный и претенциозный недоумок.
4. ВЫТАЩИ МЕНЯ ОТСЮДА.
ГЕНРИ
— И что ты об этом думаешь? — спросил Спивак.
— В целом написано весьма смачно, хотя общий тон кажется мне несколько…
— «Вызывающим», да? Это одно из любимых словечек психиатров.
— Я хотел выразиться иначе. Мне кажется, ты этим вредишь самому себе. Вряд ли попытка ее уязвить поспособствует достижению твоей цели.
Спивак вздохнул и спрятал письмо в карман пижамы:
— Думаю, ты прав. Впрочем, это чисто теоретический вопрос. У меня все равно нет конверта и нет марки.