Синдзи, его больше не было, на его месте было амебообразное существо, глаза и рот срослись, конечностей больше не было.. Все что напоминало о моем гордом лучшем друге – волосы, что клочками сползали с покрытой слизью головы. Мне показалось, что я сейчас зареву, но из глаз потекла горячая кровь, а разум начало затягивать знакомой пеленой, и я вернулся к тому, что помогало сохранить разум, я начал вбивать свой кулак в ошметки головы чудовища. Пока не услышал невозможное…
Синдзи
Над когда то прекрасным садом раздавались отвратительные чавкающие звуки, под которые я смог прийти в себя. Неужели Ашма погиб. Надо проверить, я все равно уже труп, позорно для господина не смочь защитить тех, кто доверился тебе.
Собрав Волю, уже не заботясь о возможных перегрузках, я заставил ветер шептать моими навечно сросшимися устами:
– Ашма, это ты?
Чавкующий звук тут же прекратился. А ко мне торопливо подбежал Ашма, он рыдал…
– Синдзи, Синдзи, ааааа, что мне делать, тебя надо отнести в павильон? Что делать?
Его голос сорвался в нечеловеческий вой. Он буквально рвал свое горло, ветер рассказывал, как он истекает кровью. Я бы положил руку ему на плечо, но у меня больше нет рук… Сознание начало гаснуть, надо успеть. Задействовав дыхание бога Фудзина. Я собрав всю волю, отправил голосовую передачу отцу, где рассказывал о произошедшем, и о том, что собирался сказать своему другу и брату ледяного феникса. Ветер закружился, став легкими, каких у меня никогда не было и на всю долину прогремел:
– Приказываю тебе, Учиха Ашма жить, ВО СЛАВУ МОЮ, ВО ИМЯ МОЕ!…
Глава 10
Глава 10.
Синдзи умер, я смог ощутить момент исчезновения души из тела. Умер, так и не издав ни одного позорного звука, ни закричав от боли, ни показав слабости, а лишь приказав мне жить. В отличии от меня он смог быть истинным воином…
После пробуждения глаз, мир изменился. Я стал видеть бледные токи чакры практически во всем живом, чакра была частью всего, бледные, разноцветные нити энергии, так или иначе, вплетались в энергетический рисунок всех живых объектов. Ее нити были похожи на обрывки струн… Например чакра Синдзи и Юдзиго, истончаясь и растворяясь, выходила из тел и имела зеленоватый оттенок. Отметив это отличие просто по привычке, попытался решить что делать, но идей не было. Лишь появилось желание сделать хоть что–то …
Я встал, и поклонился телу своего господина, простояв так несколько минут, побежал домой. Мыслей вернуться в поместье Такеда у меня просто не было, не чувствовал я за собой такого права, да и желания если быть честным. Я быстро нашел выход на основной тракт, понадеявшись на то, что возможных путников увижу раньше их самих. Побежал в сторону деревни, бежалось легко, чакра буквально дарила чувство эйфории, ее ток разогревал тело, и не позволял ночной прохладе доставить мне дискомфорт. Думать о чем-то не получалось, все упростилось до цели и ее решения. Я быстро добежал до дома родителей. Глядя сквозь тонкие бумажные стены, я наблюдал за спящей семьей.
Папа с мамой лежали в обнимку, сестра лежала рядом, завернутая в мое детское одеяльце. Благодаря силе Шарингана я смог разглядеть их чакроканалы. Отец, обладатель могучего источника, что весь был усеян письменами, что переплетались в темные канаты, словно осьминог, оплетая всю чакросистему отца. Мама очень бледная в чакра диапазоне на фоне папы, от ее непробудившегося источника шел канал к глазам, по которому все время тек едва различимый поток чакры. Это объясняло мамины головные боли, при отсутствии преобразующей природную чакру печати. Сестра, с ней все было странно, в ней тоже была чакра, но, темнее. Она как будто источала холод…
Я сел на крыльцо и осмотрел наш маленький дворик. Небольшой сад лимонных деревьев, которыми так гордились родители, да небольшой участок выложенный плиткой у самого дома.
Сзади подошел отец, присев рядом он заговорил:
– Сын, что случилось? Почему ты вернулся?
Я повернул к отцу голову, он от неожиданности вздрогнул, и тут же приложил руку к моему животу. Не обращая внимания на множественные следы крови на одежде. Замер в таком положении на пару минут. Он убрал руку, задумчиво разглядывая мои глаза, а потом пошел за мамой. Мама, когда ее только разбудил отец, не очень поняла, что происходит. Но заметив, как я выгляжу, тут же с всхлипом обняла. Выглядел я откровенно плохо: только лицо умытое, но одежда и волосы были в крови Юдзиго. Развернув меня к себе лицом, мама заметила мои глаза.