Но ни через день, ни через два, ладонь не заживала, стало лучше, но недостаточно. По сути, со смерти Синдзи прошло почти две недели, а я не хотел задерживаться дома настолько времени. В итоге к излету второй недели мы повторили попытку, и в этот раз она завершилась удачно. Осталось проверить папину теорию, и прогнать через маму достаточный для пробуждения поток чакры. Меня удивляло и слегка беспокоило то, что в мамином клане этого не заметили, ведь они тоже, как и я должны были видеть этот чакроканал…
Но я отвлекся. Сейчас был очень важный момент, папа держал левую ладонь на мамином животе. И я видел, как он вливает и вливает чакру в мамин источник, а она сплошным потоком перенаправляется прямо в глаза. И, казалось бы, ничего не происходит. Прошло минут двадцать и отец уже начал покрываться мелкими капельками пота, продолжая изливать огромные потоки чакры, под глазами стали видны синяки. Его чакрофон побледнел, и уже не ощущался настолько плотным. И будто мамин источник ждал момента, когда я отведу взгляд от нее, для того что бы наконец пробудиться!
Пробуждение источника, далось маме удивительно легко. А еще, у нее пробудился шаринган сразу с двумя томое… Сколько же предательств и боли пережила моя мама, что ее глаза только пробудившись обладали таким потенциалом? Мама рассказывала, что пробуждение глаз происходило, при столкновении со страшными потерями и лишениями.
Мама посмотрела на меня своими глазами, посмотрела на отца, всхлипнула и заплакала:
– Ашма, прости, мы ужасные родители, получаем помощь от нашего ребенка, хотя должны были защищать и ограждать от всего. Так еще и наследство, какое дали, лишь эта ужасная печать.
Я к маме подбежал и обнял, а нас вместе, еще и сестру подтянув обнял папа.
Напряжение от пробуждения источника оказалось слишком тяжелым для мамы ее и без того измученная переживаниями нервная система перегрузилась, она потеряла сознание, прямо в наших объятиях. Истощенный, но в целом довольный отец отнес ее на кровать, поднял за светлое будущее стопку столько что открытого саке:
– Сынок, это первый шаг, думаю в течении пары недель я смогу начать бороться с печатью, после чего мы все сможем отправиться в коноху!
Опрокинув чашку, папа прилег к маме. Оба родителя уснули. Меня же больше дома ничего не удерживало, нахождение меня здесь лишь подвергало родителей опасности.
А значит, пора исполнять план, к которому начал готовиться, еще две недели назад, с первого дня, что я оказался дома. К этому моменту успел найти все вещи из списка первой необходимости, что могут мне пригодиться. Собрал наплечный мешок-рюкзак, с обработанным мхом, он нужен был для принятия внутрь в случае попадания в организм инфекции. Местное лекарство. Взял два меха, для воды и небольшой отрез плотной ткани, моток веревки метров на двадцать. И самое важное, после перевязи с мечами, то, что принесла мне мама – ориентировочную карту окрестностей.
Повозился с Акане, пока та не утомилась, и завернув в одеяло положил рядом с мамой и папой.
Какое-то время я стоял над своими спящими в обнимку родителями. Ожидал эмоций, но все что испытывал, это легкую грусть, и ощущение нереальности. Не смог отойти от смерти друга, во мне что-то надломилось той ночью. Я наклонился и, не касаясь их губами, чмокнул на прощание.
Оставив записку, тихо пошел из дома. В целом, со всем, о чем беспокоилась моя Мама, касающимся невозможности нормальной жизни для семьи при раскрытии меня – я согласен. Поэтому выбора у меня был небольшой: либо я нахожу способ выжить в тени, либо подыхаю. Потому что даже шанс того, что могу подставить еще и семью… Лучше умереть, а умирать просто так мне нельзя. Так что какое-то время я проведу один. Ибо факт наличия у меня шарингана, на данный момент есть приговор для всех нас. Надеюсь, что мама, пробудив шаринган, возможно сможет помочь отцу. И тогда, он как специалист в фуин, сможет оказаться востребованным в мире шиноби. Там может и встретимся, если живым останусь.
Записку оставил под дверью между нашими комнатами, участок покидал через задний двор. Главная улица с недавних пор освещалась факелами даже ночью.
Вперед! Навстречу приключениям! Вспыхнула и погасла в моей душе искра авантюризма. Нет, ухожу из дома не от желания путешествовать в пять лет. А из-за нужды, ведь мне приказали жить, а жить, опасаясь за семью – не могу. Отойдя от дома метров на двести, перешел на легкий бег, сразу напитывая мышцы чакрой. На память побежал в сторону рынка и города у него, еще на прошлой неделе решил, что проще всего мне будет выжить в никогда не промерзающей стране огня. Вернее в гиблом лесу на ее территории. Плюс ко всему в лесу хватает пропитания, да и гиблый лес, с его гигантскими деревьями, был мне знаком. С людьми ближайшее время мне пересекаться противопоказано, а там их вроде и не бывает. Пробегая мимо дома Шуничи, начал бубнить себе под нос: