Не то чтобы Хисато не ценил собственную популярность, позволившую добиться очень многого не только для селения, но и собственного клана, вот только бесконечные переговоры с напыщенными индюками и необходимость следить за каждым словом в откровенно неуютном окружении сильно выматывали морально. Особенно отсутствие возможности грохнуть кулаком по столу, напоминая присутствующим о том, у кого имеется настоящая власть и обеспечивающая ее сила, как это работало с ниндзя. Оставалось терпеть, изображать из себя общительного человека и воспринимать мероприятие как необходимое зло, хотя внутри канпеки нингё считал минуты до официального завершения приема, когда можно было с чистой совестью и не нарушая приличий свалить из помпезного зала в сопровождении свиты. Свиты из глав кланов и наиболее вменяемых подчиненных, которые весьма сильно помогали переключать внимание окружающих на себя.
Все необходимые вопросы уже были обсуждены ранее с Даймё, точнее с занимавшимися делами советниками, но это был первый раз, когда Четвертый Мизукаге был официально представлен народу и естественно, очень многие хотели составить собственное мнение о новом влиятельном игроке, так быстро сменившем Каратачи на посту и подольститься, перетянуть на свою сторону в каких-то интригах, получить выгодные контракты по сниженным ценам и тому подобное. Это что касалось большей части стремившихся к общению людей, но в малой части он оказался прямо виноват сам — бизнес костяных изделий неожиданно взлетел настолько высоко, что даже сильно переплюнул бизнес снаряжения, продолжая расти в спросе и цене настолько стремительно, что темпы производства не успевали, вынуждая создавать очередь выполнения на несколько месяцев перед! Как можно догадаться, это только подстёгивало спрос.
Нет, Хисато рассчитывал на некоторый ажиотаж с выходом на рынок, даже использовав остававшиеся в памяти приёмы рекламных акций из прошлой жизни и сделав подарки отдельным выгодным клиентам Киригакуре, но вовсе не рассчитывал, что другие богачи стремительно подхватят моду на изделия из уникального материала от жутких Кагуя. Более того, обновлённый вид Киригакуре производил неизгладимое впечатление на многих клиентов и очень скоро клан начал получать заявки на «обновления» поместий и даже постройку новых зданий чисто с помощью кеккей генкая, о чем сам ранее даже не думал, под руководством архитектора и строителей — у богачей имелось достаточно мозгов сообразить, что типичный Кагуя даже читать не всегда умеет хорошо, не говоря уж о способности разобраться в строительстве нормального здания. Подобная популярность неизбежно должна была уменьшиться до приемлемого уровня после насыщения рынка, но пока казна Кагуя наполнялась золотом настолько стремительно, что он не успевал тратить.
У канпеки нингё буквально не хватало свободных рук, потому что не все соклановцы стремились сменить профессию — скорее, с переездом в нормальный город из прошлых владений, не имевших не то что магазинов, а даже простых удобств, у дикарей появилось слишком много требовавших денег искушений, не имевших никакого отношения к пусканию крови и как раз побочный заработок на развернутом «производстве» служил отличным решением проблемы разового наполнения кошелька. Хисато не стремился загнать большую часть пробудивших Шикотсумьяку (Мертвенный Костной Пульс) в ремесленники — просто потому что это бесполезно в принципе из-за царившего среди Кагуя менталитета — а сделал в новом поместье что-то вроде доски миссий для организованного бизнеса с указанием конкретных задач, сроков и цен за их выполнение.
Это оказалось гораздо проще, чем самостоятельно или с помощью старейшин распределять работу. Каждый Кагуя в любой момент мог подойти, узнать расценки на своё время и без особых хлопот заработать на шикарный ужин, посещения элитного борделя, покупку каких-то вещей или снаряжения. Задачи не пробудившим наследие крови тоже имелись, пусть и несколько хуже. Учитывая вынужденно спартанские условия жизни ранее и весьма скудный рацион даже у хороших бойцов по сравнению со средним жителем селения, новый способ быстрого заработка понравился даже многим активным ниндзя, а нищая молодёжь вообще оказалась в полном восторге. Лишь отдельные личности из «старой гвардии» недовольно кривили лица на изменения, поминали кровавые традиции и пытались продавить своё мнение, но очень быстро затыкались. Хисато даже не приходилось напрягаться самому, так как почувствовавший настоящий вкус к цивилизованной жизни вместе с весьма влиятельной позицией элитного бойца Киригакуре, Дензиро отлично доносил политику партии до не отличавшихся сообразительностью соклановцев. Джонин готовился к семейной жизни, найдя сразу двух красивых куноичи-двойняшек и стремился как можно скорее подавить в клане все ростки сопротивления в надежде на безопасный тыл — одна из избранниц уже забеременела.
Впрочем, не только близкие соратники принялись устраивать личную жизнь — как только результаты новой политики начали приносить результаты, постепенно поднимая уровень жизни даже простых жителей и Хисато продемонстрировал, что крепко держит власть в руках несмотря на попытки кланов брыкаться, госпиталь начал буквально тонуть в желающих пройти обследование куноичи на начальных сроках беременности. По новым правилам, оно проводилось бесплатно для всех желающих из Сейки Бутай Киригакуре. Только пользователями чакры это не ограничивалось, потому что народ почувствовал стабильность, которой долгое время не имелось при Хино Каратачи и принялся стремительно наверстывать упущенное время. Не то, что бы сам канпеки нингё от них отличался — больше трех десятков пленниц находились под наблюдением штатного ирьёнина от селения (да, прямая эксплуатация власти в личных целях) и в течение полугода Хисато намеревался полностью выполнить заложенный план по выведению нового поколения клана.
Вынырнув из мыслей и со вздохом посмотрев на почти пустую тарелку, Кагуя закинул в рот последний бутербродик, быстро проглотил почти не жуя и поспешил вернуться к сдерживавшей натиск придворных свите. Один раз его уже подловили отдельно и еле удалось вырваться из окружения без грубостей, воспользовавшись опытом собрата, прошедшего куда менее интенсивную практику при дворе Даймё Хо но Куни. Несмотря на понимание, что любой Каге является не только лидером, правителем и сильнейшим бойцом своего селений, но еще и видной политической фигурой в стране, Хисато оказался несколько не готов к интенсивности двора Даймё. Кровожадного и могучего Кагуя должны были как минимум опасаться, но придворным очевидно забыли об этом сообщить и использовать интенсивные методы остужения внимания шиноби несколько опасался — только наладив отношения с властью и обеспечив стабильный приток миссий, плодить новых недоброжелателей не хотелось. Впереди оставалось еще пара часов мучений, которые он намеревался выдержать с честью, успокаиваясь тем фактом, что подобные приёмы обязательны для посещения только в исключительных случаях и заведенные контакты могут в будущем оказаться полезными. Может быть. Как будто не хватало политики дома.
Оно в который раз с жалостью осматривал своего любимца, пострадавшего от сил стихии — даже наглухо закрытые броне крышками иллюминаторы в корпусе пошли трещинами или вовсе выбиты погнутым ударами волн металлом, некоторые листы надстройки оказались почти отодраны и держались лишь на нескольких заклепках, одна труба погнута так, что выправить ее можно только в ремонтном доке, если не проще заменить на новую, а обе палубы смотрелись пусто без спасательных шлюпок и небольшого катера, унесенных прямо с выдранными креплениями, не говоря уж по всякую мелочь. Внутри ситуация была не лучше — около десятка небольших протечек, треснувший от крайнего напряжения второй котел двигателя, начавший стучать главный вал и слегка погнутые лопасти винта. Если бы не крайне надежная конструкция корпуса и всех машин, то Стремительный вполне мог пойти на дно не преодолев и половины необходимого расстояния. Страшно подумать, что делает стихия с парусниками, ранее предпринимавшими попытку преодолеть смертоносную преграду.