— Тогда что мы, в самом деле, хватаемся за оружие.
— Вот и ладненько, — Соломатин дошел до люка, остановил свою жертву. — Значит, первым выхожу я, затем — вы.
— На чердаке темно, осторожнее.
Сама благодетель, а не громила с пистолетом.
— Спасибо. Я знаю.
С последними словами юркнул в дверь, захлопнув ее за собой. На чердаке, пригибаясь и оберегая голову, бросился к очередной двери, открывающей ход непосредственно на лестницу. За ней оказалась третья, та самая решетчатая, которая грюкнула и предупредила их несколько минут назад. Борису загремела вдогонку тоже, но он уже мчался по лестнице вниз. На одной из площадок спугнул обнимавшуюся парочку, хотел вбежать в коридор и вызвать лифт, но раздумал, надеясь только на свои ноги.
На парочку налетели и выбежавшие следом за Борисом охранники. Но, в отличие от него, перед этим препятствием замерли, сверху наблюдая за свидетелями, которых они оставят зa спиной: кто обжегся раз, дует и на холодное. Влюбленные, не замечая их, принялись целоваться взасос, а когда рука парня полезла в брюки к девушке, охранники побежали дальше. Дружески подмигнуть и дать совет они при всем желании не могли: им нужно было хотя бы отследить, в каком направлении или на какой машине скрылся убежавший.
Но было поздно, поезд ушел. Только около полураскуроченного спортгородка пьяницы решали экологические проблемы:
— Слушай, давай ты приедешь ко мне на дачу. Весной. На ландыши.
— Ландыши нельзя рвать. Это мой друг говорит.
— А мы будем ползать и нюхать.
Около соседнего дома Бориса перехватил Лагута, толкнул в подъехавшую машину. Ни о чем не спросил, словно ожидал именно такого исхода, и Борис ничего тоже не стал рассказывать. На крыше хорошо прозвучало: каждый делает свое дело. А после его выполнения — по разным концам и краям. Лично он, наверное, не сможет после случившегося иметь с негласниками других дел, кроме служебных. Он все понимал: да, разумеется конспирация, тем не менее оставлять товарища одного…
— Твое решение? — промолвил, наконец, Лагута. Его интересовала только работа.
Борис вспомнил его настоятельные советы взять на контроль проявившуюся связь и дал команду:
— Ведите связь.
— Тогда к утру оформи задание на нее.
— Будет.
Лагута, кажется, только сейчас почувствовал состояние оперативника, пристально глянул через плечо с переднего сиденья. Но не стал касаться происшедшего, занимаясь исключительно настоящим. Вышел в эфир:
— Всем — по местам. Берем связь.
Первым появился около машины парень в спортивном костюме. Он зябко передергивал плечами, а в машине некоторое время, сжавшись в комок, согревался. Затем доложил:
— Назревала грандиозная пьянка. Предотвратить не смог. Пришлось возглавить. Потому еще и не превратился в ледяного человека.
— Привязался удачно, молодец, — отметил Лагута.
— Талант не пропьешь, — согласился и Моряшин.
Спустя какое-то время из темноты проявилась парочка, и при взгляде на них перед Борисом словно промелькнул кадр: он несется по лестнице, а в углу парень тискает девушку.
Это были они?
Он посмотрел на Лагуту, но тот никак не отреагировал, хотя и понял, подтверждение чему он хотел бы получить. Каждый делает свое дело…
— Посадка, — вдруг прозвучал доклад Белого, который оставался где-то на видимой связи с подъездом.
— По местам, — скомандовал Лагута. — Катя и Соломатин — остаетесь.
Для чего, почему — на разъяснения времени не осталось. Женя Некрылов нырнул к Моряшину, и «девятка» плавно взяла с места. По тротуару, через газончик вырулив на трассу, притормозила, чтобы там, в общем потоке, пристроиться за «фордом».
— Ну и смена, — вздохнула позади Бориса девушка. — Вы всегда даете такие задания?
Шляпка с ее головы куда-то исчезла, скорее всего, осталась к машине, а без нее Катя в темноте казалась совсем юной.
— Что так смотрите?
— Скажите, это… вы были на лестничной площадке?
Кате напоминание почему-то было неприятно, и, ничего не ответив, она медленно пошла по тротуару. И только когда Борис несмело догнал ее, ответила:
— Майор приказал прикрывать вас.
Все-таки прикрытие было! Было. И он, капитан Соломатин, дурак и профан, невежда, кретин, дает себе зарок отныне и навсегда: не судить о людях до тех пор, пока не будут расставлены все точки над «i». В налоговой полиции, а тем более в «наружке» совсем иные правила игры, чем у них в армии. И к этому необходимо привыкать. Не только привыкать, но и самому учиться.