Предстоящая операция, несомненно, разрабатывалась по времени, потому что девица поминутно вскидывала руку с часами. Сотоварищи ее скрылись за поворотом, она тоже сделала несколько шагов вслед за ними, но посмотрела на светофор и закрутилась на месте.
Наконец, дождалась нужной минуты и положила прут на рельсы. Светофор перемигнул на верхний глаз, и Катя, сосредоточившаяся на прыжке, различила вдали и шум поезда.
Да, они замахнулись на поезд!
Достичь насыпи одним прыжком не получилось. А тут еще длиннющие шнурки кроссовок все же выбились наружу, и, наступив на них, Катя со всего размаха вместо девицы обняла каменистую насыпь. Обернувшаяся на шум противница могла и узнать ее, наверняка она проигрывала в уме нечто подобное. По крайней мере, среагировала сразу, прыгнув на упавшую Катю без размышлений и подготовки. Что, в свою очередь, выдало как раз отменную спортивную подготовленность.
Катя успела откатиться, и выбитые от удара соперницы камешки только брызнули ей в лицо. Увидев кобуру и понимая, что лишь непрерывное нападение не даст возможности достать пистолет, девушка бросилась в атаку вновь. Не успевшая встать Катя вышла в стойку на плечи, зарычала от усилия и острой боли от впившихся камней, но встретила ее ногами. Одновременно швырнула попавшийся под руки гравий. Отвоевав таким образом мгновение, со стойки, с плеч выпрыгнула на ноги. И уже ничего не успевала сделать, пропуская удар кулаком в грудь. Захлебнулась воздухом. И скорее интуитивно, предугадывая следующий прием, скрестила внизу руки.
Угадала. Успела. Нога соперницы, занесенная для удара в пах, влетела в подстроенную ловушку. Оставалось ухватить пятку, вывернуть ее вверх и толкнуть.
Теперь от боли вскрикнула соперница.
Не устояв на одной ноге, она повалилась на кустарник, запуталась в ветках. Однако вместо того, чтобы взять окончательный реванш, Катя оставила ее и бросилась к рельсам, остерегаясь при. этом мелькающего меж ног белой гадючкой шнурка. Сначала убрать прут, не дать остановиться поезду — ну, а девочки, а девочки потом.
Да только не захотела новоявленная железнодорожница уходить на вторые роли, стерегла свою палку, как собака кость. С намерением перегрызть глотку любому, кто посягнет на ее добычу.
Сзади послышался скрежет, и Катя, остерегаясь делать прыжки, когда из-за любого подвернувшегося камешка можно упасть и переломать кости, схватилась за пистолет. Точнее, за кобуру. Пустую. Где, в какой момент не выдержал ремень, державший рукоятку, гадать времени не оставалось. Рванулась навстречу настырной девице. Работать в жестких блоках — не ее стихия, но чего не сделаешь, коли противница так жаждет получить оплеуху.
Да только оказалась не только настырной, но и чертовски верткой. Какой-то одной школы борьбы не чувствовалось, всего понемногу, но этого оказалось достаточно, чтобы тянуть время. А ее задача сейчас именно такая.
Поняв это, Катя плюнула на свои ребра, да и на руки с ногами тоже. Выпрыгнула, сложилась в воздухе параллельно рельсам и грязными кроссовками с окончательно распустившимися шнурками встретила соперницу ударом в грудь и шею.
Упали обе. Катя удачно, руками на шпалу. Соперница же надломилась в собственную короткую тень.
Сбросив ненавистный прут, Катя подбежала к корчившей в муках девушке. У той в глазах, перебивая злость, застыла адская боль. Изо рта вытекала струйка крови.
— Тебя как зовут? — нашла первое, чем поинтересоваться, Катя.
Никогда прежде ей не приходилось вступать в поединки с девушками, а тем более возвращаться к противнику и видеть его муки. Сделала — и выяснилось, что ничего важнее имени для нее вроде бы и нет…
— Зоя, — послушно, хотя и еле слышно, назвалась та.
— Ох и дуры мы с тобой, — сначала сообщила Катя общеизвестный, по крайней мере мужчинам, факт, а только потом принялась оказывать помощь.
Правда, делала это своеобразно. Вместо того, чтобы положить Зою и дать ей покой, усадила на насыпь. Уперлась коленом в спину, несколько раз подала ее плечи на себя, словно выдавливая обратно удар, нанесенный минуту назад. После этого перебежала к ногам. Подняв левую, сбросила обувь и принялась методически постукивать ребром ладони под пятку.
Закончить сеанс не позволили гудки тепловоза. И Катя, и Зоя одновременно замерли, посмотрели на светофор. Тот давал зеленую улицу. Девушки переглянулись: хоть кто-то из них добился желаемого? Или правы мужчины насчет дур-то?
Зато Косте Моряшину времени на размышления не досталось нисколько. Парни бросились к притормаживающему поезду, да не к вагонам с углем, лесом, какой-то старой, в комьях застывшей грязи техникой, а к идущим в середине состава трем крытым рефрижераторам.