Выстрел услышал и Лагута. Хоть и был он скраденный расстоянием и сопкой, его тем не менее невозможно было спутать ни с чем человеку, каждую неделю выезжающему в тир на стрельбы.
— Катя, — напрягся и Соломатин.
— Стреляют — это лучше, чем молчат, — попытался успокоить и его, и себя майор.
Они лежали в канаве около железнодорожной колеи с проросшей сквозь щебенку травой, а значит, редко используемой. Метрах в двухстах расположилась, особо не прячась, семерка приезжих. Время от времени кто-то из них поднимался на насыпь и высматривал состав. Дальше, за ними, должны были сидеть в укрытии обогнувшие стойбище Юра Вентилятор, Белый и Некрылов.
А вот Катю и слабоватого еще для драк донора Моряшина майор специально отослал из самого опасного, как ему казалось, места. Стрельба же началась как раз у них. Бежать на помощь поздно, оставалось лишь молиться, чтобы она обернулась в их пользу. Успокаивало и то, что выстрел оказался единственным и, похоже, больше никем услышан не был.
— Всю группу не возьмем, — поглядывая в сторону противника, высказал Борис то, в чем боялся признаться себе Лагута.
Тот согласился:
— Не возьмем.
Признание двух начальников в одном и том же — приказ на отступление. Чтобы положить «наружку» под пулями бандитов, большого ума не надо. А слава на века обеспечена. И позор тоже. Да вот незадача: опускать руки перед явным бандитским разбоем не пристало. Были бы грибниками или охотниками, перешли бы на другую тропинку и с чистой совестью зашагали в обратную сторону. А тут с юности — погоны на плечах да слова про долг и честь офицера…
Выход подсказали сами бандиты. Они разделились и рассредоточились вдоль полотна, чтобы не мешать друг другу при посадке. Борис с Лагутой переглянулись, поняли, что думают об одном и том же.
— Ты — первого, я — второго, — распределил роли майор. Второй — это который ближе к центральной троице, оставшейся на месте. Это — опаснее, и Борис остановил Лагуту: второго — я. «Наружка», конечно, может завести объект в любой адрес, прикинуться кем угодно, но убирать часовых — оставьте десантнику-разведчику, который на этом деле себе плешь проел.
Майор, соглашаясь, кивнул. Борис начал забирать левее, в чащу, чтобы обойти доставшегося Лагуте противника. Подкрадываться придется не сзади, а чуть под углом — враг чисто психологически чаще станет смотреть в сторону ожидаемого поезда. Если в группе Вентилятора сообразят поступить таким же образом, то оставшаяся троица особой опасности уже не представит. Только бы все у них получилось.
Хочешь незаметно подойти к человеку — не спеши. Однажды зимой, еще в ВДВ, Борис поспорил, что незаметно подберется к часовому в открытом поле. Четыре часа рыл нору под снегом, но схватил постового за ногу.
Однако сейчас он лишен основного — времени. Больше глядя под ноги, чем вперед, бесшумным призраком Борис пронзил распадочек и вышел за спину противника. Тот стоял, как и ожидалось, глядя в сторону приближающегося поезда.
Надеясь, что Лагута к этому времени завершил свою часть работы, Борис примерился к прыжку. Шея у врага мощная, покатая, плечи развернуты — такого необходимо вырубать с первого удара, потому что второго может и не быть. Счастье, что под ногами мох. Он не дает толчка, проваливается, утопает, но зато даже не на классические пять — на три шага можно подойти.
Приблизился. Настолько, что стал слышен запах приятного одеколона. Опять-таки в десантных войсках по поводу мужской парфюмерии язвили: мужчина должен пахнуть потом, ружейной смазкой и порохом. Кто-то обязательно добавлял:
— И женщинами.
Как это — пахнуть женщинами, никто особо не представлял, но все утвердительно кивали: да-да, хоть и в четвертую очередь, но и ими тоже.
Хотя ерунда все это, лейтенантские игры и элементарное неумение ухаживать за собой. На войну всегда и слишком много списывается. Несмотря, конечно, на то, что она все-таки проверяет, на что мужчина способен.
Вновь добрым словом вспомнился майор Красиков из суворовского, заботившийся об их пальчиках так, будто они учились в консерватории:
— Если вам не нужен шум, душите противника. И не пальчиками — это оставьте киношным экзальтированным вьюношам. Изгибом локтя — на горло и резко вверх.
— А если…
— А если противник выше вас, прыгайте на спину и сдавливайте ногами его живот. А локоть на горле, на нем, милом.
Прием отработан, не раз использовался Борисом и выдумывать что-то новое не имело смысла. Ожидающий поезд парень казался одного с ним роста, но, чтобы не рисковать, капитан все-таки прыгнул на него.