– Но что же мы?..
– Расслабься! В-принципе, ерунда осталась. Скоро будем «дома». Идём! – Леонид ощутил, как его взяли за руку, и уверенно повели куда-то. Он переступал через странные пружинящие обломки, спотыкаясь.
– А, это – поролон. – объяснила спутница. Здесь у нас раньше было подготовленное место: стояли картонные ящики с кусками этого самого поролона… Всё – как у профессиональных каскадёров… Видать, какая-то сволочь нашла наши коробки, да сдала на макулатуру… Так что, как говорят пилоты, «приземление было жёстким»… Тебе ещё повезло, что не влетел внутрь! – Они отошли от стены, вдоль которой медленно двигались, и уже увереннее пошли к зияющему ночным небом большому проёму.
– Осторожно, попадаются и кирпичи! – несколько запоздало предупредила Лена, когда Леонид чуть не грохнулся, и чертыхнулся, в очередной раз споткнувшись, и больно ушибив пальцы ноги.
Через пару минут они оказались на улице, выйдя через какие-то ворота со снесёнными напрочь створками.
– Здесь раньше был склад. Брёвна хранили… Ну а сейчас все умные: закупают сразу пилённый лес. Вот склад и забросили. Здесь даже сторожа нет. Идём – нам сюда!
По запущенной, засыпанной кучами щебня и заросшей бурьяном территории, они пробрались, двигаясь перпендикулярно к железной дороге, на территорию соседнего предприятия, куда попали, перебравшись через очередной выкрошившийся кирпичный забор. Про это место Лена пояснила коротко: «Лесопилка. Само-собой – тоже бывшая».
Судя по всему, оборудование с лесопилки вывезли ещё в девяностых. Охранять здесь точно было нечего. Но кирпичи и старые рельсы со сгнившими и предательски проваливающимися под ногами деревянными шпалами попадались и здесь. Ох, видать, и давно всё заброшено…
Потом они миновали ещё какие-то лабазы и пустыри. На это ушло не меньше получаса.
Наконец, перед ними снова оказалась махалля. Здесь Леонид бывал редко – это уже противоположная его району окраина Города. А после продажи квартиры бабки, и переезда родителей к брату, он в своём старом районе и не бывал. Его спутница быстро шла вперёд, теперь придерживая руку другой рукой, и пошатываясь. Рука явно давала о себе знать – особенно теперь, когда прошёл шок.
Остановилась Лена внезапно – словно упёрлась в невидимую преграду.
– Слышишь?! – она подалась назад. – Что это?!
Леонид прислушался. Странно… А, вот в чём дело!..
– А, ерунда! Это где-то делают утренний плов! Это – чёртовы карнаи и дойры.
– Тьфу ты!.. Значит, уже рассветает. – Лена сплюнула, – Чёрт, так болит, даже не слышу ничего!.. Ладно, почти пришли. Давай-ка… Э-э… Ну, баксов двадцать – мы же на пару дней!..
Леонид, порывшись в потайном отделении трусов, вынул плотно свёрнутую скатку, отделил просимое, и вручил Лене.
Та, ещё раз оглядевшись, определённым образом позвонила кнопкой звонка, утопленного с обратной стороны косяка самых обычных с виду ворот. Может, это была азбука Морзе?..
Не прошло и минуты, как калитка бесшумно отворилась. Лена сунула замотанной в халат и платок объёмистой коренастой фигуре вожделенную бумажку, пояснив:
– Это я. – и, тише, – С клиентом!
Калитка открылась шире, они проскользнули внутрь. Калитка так же бесшумно и закрылась. А вот то, что её закрыли не меньше, чем на три засова, от ушей Леонида не укрылось… Ничего, ему и самому так кажется надёжней!
Они выждали, пока открывшая им молчаливая женщина кончила возиться с запорами, и повела их за собой, из тёмного пространства под балханой – жилой надстройкой над воротами – через двор, в его дальний конец.
Здесь, в переднем торце флигеля, занимавшего всю его ширину, имелось несколько дверей, ведущих, судя по-всему, в небольшие комнатки. Одну из них женщина и отперла, объяснив по-нарвежски Лене:
– Вы за эту неделю – первые. Видать, народу не до развлечений… Так что – без соседей.
Лена по нарвежски же и поблагодарила, забрав ключи.
Леонид чуял на себе изучающий взгляд. Ничего, он-то переживёт… Лишь бы его не узнали и не сдали!
Об этом он поторопился спросить у Лены, очутившись внутри комнаты.
– А… Не бери в голову! – отозвалась та, – у Гуландом даже телевизора нет. Она – женщина старой закалки! Говорит, что от наших Госновостей её тошнит. – Леонид хмыкнул: а кого из здравомыслящих от них не тошнит?! – Поэтому она и радио-то держит на канале, который передаёт только музыку восьмидесятых. А там про тебя – уж точно не…
Лена щелкнула выключателем – загорелась тусклая, не больше, чем двадцатипятиваттная, лампочка без абажура.
Леонид огляделся. Н-да-а, прямо-таки спартанская простота…