Чемодан.
Рената явно удивлена моему присутствию, здесь. В такое время.
— Прости, что не предупредила и пришла, но... — я удручённо качаю головой, — мне больше не к кому прийти. Да и жить тоже негде.
Она тяжело вздыхает, сканируя мои глаза, в которых слишком много чувств и эмоций. В них застывшие слезы и боль.
Рената отходит в сторону, давая больше пространства для входа.
— Проходи, моя хорошая, не стой у порога, — проговаривает сиплым голосом. — Чемодан можешь поставить в гостевую. Ванна, сама знаешь где. Я пошла ставить чайник. Жду тебя на кухне.
Подруга тут же удаляется из коридора, оставляя шлейф своих духов, а я ставлю чемодан в самый угол зала и иду в ванную.
Когда дверь за мной закрывается, я тут же ставлю ладони на раковину и впиваюсь взглядом в свое отражение. Начинаю рвано дышать, стараясь успокоить сердечный ритм, но не выходит…
Реакция подруги на мое появление стоит перед глазами и уносит в тот день, когда я узнала об измене Альпа. О тех фотографиях, перевернувших мой прежний мир с ног на голову.
Рената примерно догадывается, почему я пришла к ней, но не решается ступить на стальной канат и начать допрос.
Возможно винит в этом себя, однако она не знает всей правды. И что измена Альпа не единственная моя проблема и боль. А она скорее спусковой крючок для того, чтобы обличить сущность всех тех, кого я безмерно любила. Кого считала родным и близким...
Она показала их облик. Да только, как бы плохо мне от этого осознания не было...
Я — не они. Я — не зверь и не могу просто вычеркнуть человека из своей жизни и потом не думать о том, что с ними будет происходить дальше. Моя совесть не позволит этого сделать. Тем более, как ни крути, родителей не выбирают. Как и сестер и братьев.
Пусть лучше я буду спокойно спать и знать, что с ними все хорошо. Чем мучаться ночами и терзать себя мыслями, что оставила их одних в такой ситуации.
Я быстро умываю руки и лицо, а затем направляюсь к подруге...
Рената уже ждёт меня на кухне. На столе лежат тарелки с печеньями и конфетами.
Секундное промедление, и она ставит туда же чашку чая для меня.
Я делаю два шага вперёд и присаживаюсь на место. Подруге в лицо стараюсь не смотреть. Не хочу расплакаться в первую же минуту и дать унынию и боли взять верх.
Устремляю взгляд в окно в котором раскрывается вид на панораму города.
— Мы с Альпом разводимся, — сходу начинаю я. — Но есть обстоятельства, из-за которых я больше не могу вернуться домой. Поэтому я пришла к тебе с вещами.
Глава 13
— Мы с Альпом разводимся, — сходу начинаю я. — Но есть обстоятельства, из-за которых я больше не могу вернуться домой. Поэтому я пришла к тебе с вещами.
— Расскажешь?
Я киваю и от нервов, начинаю заламывать пальцы на руках.
— После того, как Альп признался в своей измене, — я набираю в лёгкие кислород. Становится трудно дышать от этой темы. — То есть, когда я ему об этом сказала. О фотографиях и...
Заикаюсь, когда чувствую, как увеличивается размер кома в горле. Как в грудине начинает жечь и нарастать волнение. Все еще адски больно об этом говорить.
— Дари...
Ее сочувствующий тон не сулит ни к чему хорошему.
— Не надо, — останавливаю ее попытки успокоить меня. — Все хорошо, Рена.
Я должна держать холодную голову, чтобы рассказать все от начала и до конца. Иначе она не поймет и мы потеряем время. А его в арсенале катастрофически мало.
Нужно решать, что делать дальше.
— Альп не стал отрицать свою измену, — продолжаю я чуть спокойнее. — Но повесил на меня обязательства, которые вынудили меня пойти к его больному отцу и сказать, что мы отдалились и я приняла решение развестись. О его предательстве я умолчала, чтобы не ранить сильнее.
— Что?! — кажется Рената поперхнулась.
— Именно так. Я сделала все, что могла. Однако его отец сказал, что у них в семье не разводятся.
— Глупости, — шепчет Рената. — Ты вовсе не должна была идти к его отцу и отчитываться, что хочешь развода. Нужно была сказать правду.
— Возможно, — неопределенно пожимаю плечами. — И тогда бы у него случился сердечный приступ или ещё чего. И виновата была бы я.
— Дари...
— Легко судить, когда не побывал на моем месте. Все не так просто, Рена...
Между нами повисает гнетущее молчание, которое разрывать решаюсь я сама: