Выбрать главу

«Нет»!!! – В ужасе завопил Фао, когда понял, что она намеревалась сделать, но остановить ее он уже не успел.

Острый как бритва, пропитанный тьмой и смертью клинок-отросток, появившийся из ее темно-серого тонкого тела, в один миг проткнул неподвижное крылатое существо, погружаясь в его чужеродное тело. В этот момент, Владычица Смерти на самом деле познала, насколько это приятно, когда лишаешь кого-то жизни, насколько сладостна энергия, которую выпиваешь из тела этого непонятного полуживого существа, находящегося в незримой и невидимой клетке своих собственных кошмаров…
Мощный удар в спину. Сгусток направленного яркого света пронзил Сэтану, заставив ее ничком откатиться в сторону и замереть. Атака была не смертельной, но на то чтобы восстановиться, ей, Владычице Смерти понадобиться время и силы, которых сейчас у нее нет.

"Будь ты проклят, Фао, и вы все!!!" – Яростно закричала Сэтана, медленно растворяясь, и позволяя Земле принять ее раненое тонкое тело, чтобы вновь залечить. Ведь все ее стихийные элементы смерти были уничтожены Силой Света его Владыки.

Как только Сэтана исчезла, оставшаяся восьмерка стихийных сущностей образовала новое кольцо, чтобы сконцентрировать единую силу для одного ритуала. Но. Было уже слишком поздно.
Незримая клетка лопнула как скорлупа яйца, и Падший Ангел издал вой. Такой душе дробильный и полный страданий, что Фао вместе с остальными еле удержался, чтобы как говорят смертные «не наложить в штаны». Вся его храбрость и уверенность словно растворились под воздействием невидимого концентрата, как будто вместе с клеткой исчезла вся его решимость действовать.

«Проклятье на эту Сэтану»! – не громко выругался Фао. – «Она каким-то образом помогла освободиться этому созданию».

«Надо действовать быстро, Фао! Это существо скоро окончательно придет в себя и тогда…» - Затряслась от сковывающего страха Анкуна, еле держась в кольце.

«Нам крышка сестра, это ты хотела сказать»? – передразнил ее Тарн, готовясь принять свою судьбу, какой бы она не была.

А между тем, Ангел начал вставать, приподнимаясь и опираясь на свои огромные крылья, отражающие пепел и тьму. Словно говоря, что это творение Создателя выгорело изнутри, и что душа этого Ангела переполнена тьмой.
Вот он небрежно пошатнулся, когда встал на землю, судорожно дернув крыльями. Вот приподнял свое прекрасное лицо навстречу всем нам и…
Я прочитал в его бездонных глазах немой приговор. И от этого чуть не умер от страха. Внутри меня все сжалось и затряслось. И если бы у меня были нервы, они бы моментально сгорели…

«Давай»!!! – резко заорал Фао, вкладывая в объединенный удар всю мощь восьмерых. 

А вернее сказать семерых. Так как я в тот момент не смог взять себя в руки и подвел своих собратьев, черт меня возьми!
Сорвавшийся с «пальцев» Фао переливающийся всеми цветами радуги небесный луч с силой гигантского отбойного молотка врезался прямо в грудь Падшего Ангела.
Пространство и плоть Земли со стоном содрогнулись от той силы, которую обрушили мои собратья на это существо. Все в радиусе двадцати километров испарилось, не оставив камня на камне, дерева на дереве, ничего. Гея обезумела от чудовищной боли своего юного тела, но у нас не было выбора, мы должны были ударить всей силой. И даже так, я точно знал, что это не поможет.

«Атмус, трус ты несчастный»! – Гневно оскалился на меня Ярнер. – «Почему ты не присоединился к нашей атаке, не дал силы»!?

«Я…я…» - начал, было, я, когда меня, да и всех нас прервал смех…

Это был смех безумца, раздающийся сквозь пожары и густой дым, появившийся там, куда угодил наш небесный луч. Самого Ангела видно не было, но его смех свидетельствовал, что наша атака провалилась. Где-то в глубине души, Фао и все остальные знали, что так оно и будет. Но выбора не было. Как и надлежащей инструкции, о том, что делать с такими существами, тем более безумными, как этот Падший.
Спустя минуту появился и он. Весь окутанный всполохами дыма и огня, Ангел продолжал хохотать, раздражая этим всех нас. Это был мертвый смех. Где не было ни радости, ни счастья. Ничего. Это был смех хаоса. И когда существо перестало смеяться и посмотрело на нас, оно заговорило: